- Что знает? – хотела было просить профессор, но все ее последующие слова заглушил дикий поток ветра, что ринулся с противоположной части огромного зеленого поля, где через мгновение появился сам Габриель де Леованский, одетый в боевую тунику.
Тысячи учеников немедля взорвались бурными аплодисментами, приветствуя чародея криками вперемешку с восторгом. Ставленник же Совета Двадцати медленно направился к центру поля, чтобы поприветствовать своего оппонента. Антимаг, в свою очередь, так и остался мирно себе стоять возле импровизированной «опоры».
- Приветствую тебя, Кид Ферсифал! – эхом пронеслось по всей Академии, пробрав ее до бетонного основания.
Магу ничего не ответили.
- Эй, ты слышишь меня? – растерянно повторил чародей, замерев как вкопанный в ста шагах от паренька.
Снова молчание.
Маг озадачено огляделся, не понимая, что здесь происходит, и почему мальчишка оставался на месте, и так бы и прождал, очевидно, целый день в попытках «пробудить» Пожирателя Зла, если бы последнего не окликнул его друг:
- Эй, Кид, проснись! Твой противник тебя уж заждался! – донесся громкий голос Глена, усиленный специальным заклятьем. Все зрители ахнули, и только после этого мальчишка в окровавленной рубашке пошевелился, сладко зевнув:
- Ну чего ты шумишь, Глен? Я всего лишь-то немного задумался.
- Бой сейчас начнется, дружище! Ты хоть разомнись, что ли.
Кид раздраженно обернулся к чародею и окинул быстрым взглядом тех, кто стоял возле него.
- Вместо того, чтобы указывать мне, что делать, - начал он. - Лучше скажи, сколько денег в этом мешке.
Все тотчас удивленно посмотрели на Глена и его «бездонную сумку», а потом вновь на Кида, который, хотя и отдалился немного от кабонового кристалла, в центр поля так и не вышел.
- Чего ты там мямлишь?! – не выдержал Габриель.
- А ты вообще молчи, Гудитель, – фыркнул Кид, сделав так, что его услышали все. – Или Гундарель… Черт возьми, никак не возьму в толк твое имя. Впрочем, не важно. Ты, наверное, не понимаешь, так я тебе объясню, что этим своим «наигранным пафосом», который ты здесь устроил, в том числе напялив на себя этот «костюм курицы» - удивить ты сможешь разве что придворного шута, – юноша сладко зевнул. – Чего ты хочешь добиться?
- Я же сказал, что ты опозорил честь моих учеников! – маг покраснел от злости и сжал кулаки. – Поэтому я и вызвал тебя на поединок!
- Честь? Кого? – Кид поморщился. – Покажи мне в этом твоем зверье хоть долю той чести, о которой говоришь. Или она у них какая-то «изощренная», и я ее просто не понимаю? – антимаг устало поводил сапогом по траве, а затем неожиданно показал чародею один палец. – А хочешь, я дам тебе целую минуту, Габриель? За это время я не сдвинусь с места. Не использую ни одно заклятье, буду стоять столбом, а ты или улепетывай подобру-поздорову, или сделай так, чтобы от меня не осталось и мокрого места.
- Мокрого места, говоришь?! – неистово воскликнул маг, позабыв уже о всяком приличии. Сейчас это было просто дело принципа. – Хах! Ты слишком много о себе возомнил, мальчишка, и ты заплатишь за это!
- Бла-бла-бла, - перекривил антимаг.
- Заткнись! Заткнись! Заткись! – бешено залепетал ставленник Совета, превратившийся в то животное, какими и были его так званые «ученики». – Ты уже достал своим сарказмом и цинизмом! Наглый, дерзкий, высокомерный шлюший сын!!!
После этих нескольких, казалось, прозвучавших просто в порыве безудержного гнева слов, у Ники, которая стояла где-то среди толпы зрителей и смотрела на это все с отвращением и страхом одновременно - екнуло сердце.
Она почувствовала, как в черноволосом парнишке, что был сейчас на зеленом поле нечто изменилось, и это нечто сейчас вырвется наружу.
- Он его убьет, - с ужасом прошептал стоявший рядом с ней Глен. – НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕ БОЙ!
Но было уже поздно, поединок начался, кабоновые кристаллы приведены в действие, и Габриель, вдохнув в легкие побольше воздуха, воскликнул:
- ВЫСШАЯ МАГИЯ ОГНЯ! Савэн Дарас[10]!!! – чародей сделал несколько быстрых пасов рукой, нагнулся чуть вперед, выставляя ладони, и в сторону Кида низвергся такой огромный поток рыжего пламени, что из-за страха быть изжаренными заживо некоторые студенты и преподаватели машинально набросили на себя водяные щиты, спрятавшись за ними, как за нерушимой стеной.