Красный огонь затмил собою все зеленое поле, оставляя по себе снопы искр, и со всей яростью взрезался в крохотную черноволосую фигурку, погребя ее под слоем жара и смерти, что фонтаном поднялись вверх и иссушили небесные капли, которые падали вниз вместе с солнечным светом.
Землю пробрала дрожь. Академия заходила ходуном, как неистовая трещотка, застучало ее основание, выбивая почву из-под ног тысяч людей. Заклинание было такой силы, что четыре огромных кабоновых кристалла, расположенных по всем углам гигантсктго поля, покрылись трещинами, впитывая в себя тонны маны, а один из них – даже почти раскололся.
- Это еще не все! – гневно кричал Габриель. – Высшая магия молнии: Агафон[11] Фалмэнэ!!! – тело мага покрылось дугами синей змеевидной маны, которая через мгновение вырвалась в осязаемый мир сетью осколочной электроэнергии, приняв форму корявых, изогнутых лезвий, метнувшись следом за потоком огня и взвизгнув тысячью раненных птиц.
А затем - наступила тишина.
Время словно застыло на огромном зеленом поле, нарушив все законы мироздания. Никто не мог сдвинуться с места, никто не мог проронить и звука настолько сильно их ужаснула магия ставленника Совета. Ученики и учителя замерли, глядя в огромный столб пыли, пепла и пара, что вздымался в том месте, где стоял черноволосый мальчишка, смотрели и понимали, что это конец.
Ухмыляющийся Габриель тяжело упал на колени, глядя на плоды своих трудов. Он убил его! Убил этого мелкого крысёныша! Отправил его дух к Аврилу – богу Небес, где он больше не будет над ним насмехаться!
С противоположной же стороны поля, точно также бессильно опустившись на серый камень, с ужасом на лице застыла Ника Беллай. Она смотрела, как медленно тает в воздухе пар, и не могла понять, почему на ее глаза наворачиваются слезы.
«Неужели, он мертв? Неужели этот мальчик…»
Девушка глядела на все это… глядела на столб дыма, что вздымался вверх с шипением и клекотанием расплавленной земли, и обвиняла себя в том, что произошло.
Ибо именно из-за нее… из-за того, что антимаг заступился за них тогда в обеденном зале - сейчас его крохотное тело превратилось в пепел. Такой же черный, как и его гладкие волосы. Ах, если бы она тогда не вскрикнула! Не подала голос, когда Престон издевался над ними, Кид бы не услышал ее, не пришел бы на помощь и… остался бы в живых.
Тут Ника ощутила, как чьи-то сильные руки осторожно поставили ее обратно на ноги. Она увидела перед собой учителя Глена, который успокаивающе усмехнулся ей, а затем указал пальцем на почти рассеявшийся дым.
- Не переживай, Ника. Лучше посмотри, - сказал он.
И она посмотрела, увидев…
Как в большой воронке, покрытой сажей и пеплом, из пара показалась крохотная фигурка в белой рубашке, возле которой… танцевал, словно лебедь на озерной глади, яростный синий огонь, что она впервые увидела еще на площади в Альвадэ, возле статуи Двадцати.
Фигурка стояла нерушимо, словно Перехрестные Горы, фигурка внушала силу, как Эхтолонский Вулкан в свои незапамятные времена, а его глаза – такие же синие, как и огонь, бушевавший вокруг него, такие же синие, как и гладь небес, что возвышалась где-то за облаками, и такие же бездонные, как и сама тьма, - пылали праведным гневом, который заставил ужаснуться не только великого ставленника Совета, но и всех присутствующих.
- Что же, - тихо сказал паренек, похрустывая шеей. – Минута прошла.
- НЕТ!!! – завопил Габриель. – Это невозможно!
- Теперь…
- Нет!
- Моя…
- Постой! Не надо!
- Очередь… - прошептал Кид, посмотрел на перепуганного мага по ту сторону зеленого поля и сделал ленивый шаг вперед, исчезнув и появившись уже возле него. – Как тебе такое, ублюдок?! – гаркнул он и впечатал в напуганное лицо чародея кованым сапогом да так, что тот полетел кубарем прочь, с треском и пылью врезавшись в мраморную стену Академии.
У всех присутствующих отвисла челюсть, у всех видевших это закружилась голова, и тогда Кид вернул мага обратно на поле одним легким движением руки, протащив его несколько метров по зеленой траве.
Габриель тяжело приземлился животом прямо возле ног паренька, издав очередной громкий вопль, а затем юноша взял его за шкирки. Руки одиннадцатилетнего мальчишки на удивление крепко держали тяжелую тушку, сжав ее так, что красивое лицо со сломанным носом, выбитыми передними зубами и опухшей нижней губой, - посинело.