И тут его вдруг кто-то хватает за руку. Мальчик видит перед собой высокую женщину, которая тащит его за собой в какой-то деревянный и чудом уцелевший дом, что притаился на невысоком холме, где-то на окраине гигантского пожара. Он бежит к нему вместе с ней, чувствуя, как за спиной разгорается ад. Как жар поднимается до самих небес, пытаясь съесть последнее, что осталось в этом черном мире – саму жизнь.
Его громоздкие, неповоротливые ноги постоянно спотыкались, тонули в грязи, застревая средь углей и пепла, но таинственная женщина снова и снова помогала ему вставать, раз за разом… помогала не погрузиться в отчаяние и окончательно распрощаться с рассудком.
Она что-то говорила ему. Пыталась объяснить, но в глазах мальчика стояли лишь слезы, лишь недоумение, которое и прокладывало ему каждый новый шаг вперед, каждый фут и каждые десять, болью разрывающую его сердце.
Они вбежали в дом и тотчас помчались в каменный подвал, чье зево противно дышало на них тьмой.
Его ступеньки показались ему такими высокими, словно скалы, расстояние – широким, словно реки, а высота - непреодолимой, как необъятное море, однако… все же не бесконечными. В подвале их ждал невысокий деревянный шкаф с витиеватой резьбой. Женщина, в страхе, быстро открыла дверцу, толкнула его внутрь, и не успела закрыть дверь на ключ, как в помещение ворвались люди в черно-алых робах.
Они схватили эту женщину! Схватили за волосы, повалили на колени, и один из культистов, на чьей щеке промелькнул еле заметный шрам, витиеватая форма которого надолго останется в памяти этого черноволосого мальчишки, вскрыл ей горло корявым ножом.
На деревянной пол подвала рухнул поток бурой крови, и следующей жертвой треклятых чародеев определенно должен был стать он, если бы… все не изменилось в последний момент.
В последний момент, под детский плач, который сорвался с цепи, как бешенный пес, женщина вознесла над бедным мальчиком свою ладонь, произнеся странные слова… Слова, которые он будет помнить, как молитву перед сном, как собственное жизненное кредо. Как роковое знаменье пред концом света, навсегда изменившее его.
- Живи, - сказала она.
- НЕТ!!! – выкрикнул Кид сначала во сне, а потом и наяву, вскочив с дивана, как ошпаренный, и больно стукнулся лбом с какой-то девчонкой, которая наклонялась над ним секунду ранее.
- Пресвятой Аврил, что ты делаешь?! – воскликнула перепуганная Ника, потирая лоб.
Паренек ошарашенно замер, не понимая, что происходит, и огляделся вокруг. Все та же прихожая, все тот же диван, - и возле него удивленно стоят две девушки, обе из десятого имени Орина – класса, в котором он ведет защиту от темной магии.
Кид недоуменно обвел их пристальным взглядом, посмотрел на свои руки, на столик, находящийся близь него, и тотчас словно все понял.
Он был в женском общежитии.
- Ну, Глен, только попадись мне сегодня… Заживо закопаю! – процедил сквозь зубы юноша, резко вставая с дивана.
- Эй, погоди! Стой! Ничего сказать мне не хочешь? – Ника потянула его за плечо, указав на свой бедный лоб.
- Не трогай меня, – огрызнулся парнишка, злобно скинув руку девушки вниз. – Надоела уже! Только ты появляешься рядом, как все катится к чертям! Вся моя магия, все мои чары, пропади они пропадом! Может, уже хватит?
- О чем ты? – недоумевающе спросила девушка, хлопая большими зелеными глазами.
- О том, что как только ты оказываешься рядом со мной, вся моя магия идет к Пагинну Оскверненному в могилу! – гневно ответил тот.
- Но я же ничего не сделала! - попыталась оправдаться та.
- Знаю! – отрезал антимаг, как бы понимая всю безвыходность положения. - В том-то и дело! Я знаю, что ты ничего не делаешь, и тем не менее ни прочесть тебя, ни понять, что ты, черт побери, такое, я не могу! – Кид тяжело оперся руками о стеклянный столик, пытаясь собраться с мыслями.
- Да… да как ты вообще здесь оказался?! – не выдержав к себе такого отношения, Ника тоже начала кричать ему в ответ. - И почему, скажи мне на милость, ты постоянно во сне повторяешь имя «Шарлотта»? Кто она такая?
Только Кид услышал это слово, его лицо тотчас переменилось, став абсолютно каменным и безмолвным.