Именно поэтому эта «пара тройка дней» на земле, где воды на тебя падает столько, что ты начинаешь уже ее ненавидеть – лишь детская забава по сравнению с Могилой Человечества[2], которая высасывает из тебя соки, как тот же шепчущий высасывает из людей сны.
Да, он устал, устал чуть больше обычного, поскольку к такой погоде еще не привык. Его крохотное (по некоторым меркам) тело достаточно тяжело уживается со здешним атмосферным давлением и влажностью. Однако же, хотя в глубине души он и ненавидел солнце, которое, похоже, отвечало ему некоторой взаимностью, Кид был рад тому, что долгий ливень наконец закончился, пускай и всего на два дня.
Вдобавок, как написано в «Крэйдлских Хрониках» авторства Орина Смиренного[3], на страница сто восемьдесят семь, том третий, который парень прочел ровно шесть раз: хорошему чародею для путешествия за границы мироздания надо всего четыре вещи. Цель, деньги, знания и что-то свое. Заметьте: ни слова о еде и воде, а также незабвенном отдыхе.
Цель – у него есть, деньги – тоже… Знание – ну, здесь все очевидно. Без знаний его путь закончился бы ровно на том же месте, где он решил свернуть с тропинки, ведущий в Сушеный Лес - на юг, в Глоу-Дэ - центральную часть Империи Солнца, в которой, по слухам, никогда не бывает дождей.
Единственное, пожалуй, чем малость пренебрег Кид, отправляясь в этот долгий путь - так это последним пунктом. «Чего-то своего», по-настоящему своего, он лишился уже как тридцать лет назад. И сейчас, отчаянно пытаясь заполнить эту сосущую пустоту, несет у себя на шее амулет в виде дубового листа, сделанного из льющегося метала[4], что так больно колит ему молодую кожу, разжигая в груди его несметный огонь ярости…
Под его ногой внезапно что-то хрустнуло – белобокая ракушка. Да уж, юноша и забыл, что много-много лет назад это огромное зеленое поле таилось на дне Серого Океана, выйдя из-под его бескрайней обители лишь тогда, когда в мире произошел великий Разлом в Горне[5], что разделил Единый Континент и единую могущественную державу - Империю Савэн[6], на шесть отдельных островов, которые со временем стали называться Империями Дождя, Ветра, Туч, Луны, Океана и, собственно говоря, Солнца.
Что, правда, далеко не все это знают, ибо много чего было утеряно, а многое попросту скрывают «высшие мира сего» ради своих корыстных и гнусных целей, явно преследуемых ради укрепления личного могущества.
Кид громко чихнул. Запах ладана уже начал порядком ему надоедать, но тут уж ничего не поделаешь: если он хочет выручить за эту голову большую сумму денег, нужно принести ее в первозданном виде и желательно сделать это сегодня, а поскольку ближайшая Церковь Чистой Крови находиться в городе Альвадэ, что прячется где-то там, на небольшом горном плато, средь густого елового леса, который виднелся ему уже отсюда своими игольчатыми шапочками, выполнить поставленную перед ним задачу в ближайшие часы не составит никакого труда.
Юноша вышел на холм. Отсюда Королевский Тракт падал вниз каменным водопадом, бился о пороги неровных плит, что местами поросли травой, и яростно разбивался о землю где-то у подножия зеленого бугорка. Подул ветер, скинул с парня капюшон, и далекое небо снова увидало синие, как лед, печально-строгие глаза, украшенные кругами легких синяков от постоянной и мучительной бессонницы.
Парень застыл на месте, вглядываясь в островерхие башенки деревьев, которые, мелодично покачиваясь, как угрюмые старцы, упивались бесконечной дождливой водой; пьянели от нее, вбирая в себя все видимые оттенки зеленого, изумрудного и малахитового окружения. Вдали покачивались травы; стоял, бдил невидимый дух свободы, смеясь из-за того, что белые пушистые тучи, с которых свесил ноги свет, щекотали ему лысую голову и закручивали ус.
Устало, раскинув руки, будто пытаясь обнять все землю, зевала тишина.
Да… этот покой дорого стоил. Именно из-за него, парень и застыл на месте статуей, которая на фоне всего этого казалась такой маленькой, что спокойно могла бы утонуть… утонуть в раскинувшемся перед ней исполинском мире и слиться с ним, став единым целым.
Но, первое правило, писанное Орином Смиренным в его незабвенных хрониках, гласило: «Не дай миру поглотить тебя, ибо потом будет страдать твое сердце. Поглоти его сам – и ты познаешь мудрость, неведанную ни одному человеку».