– Запомни хорошенько, - уже более спокойно продолжил Кид. - Я не обязан оправдываться ни перед тобой, ни перед твоими единомышленниками, ибо здесь у меня нет ни друзей, ни знакомых, чтобы чувствовать какую-то там «ответственность» за случившиеся, - одним движением руки парень заставил каменного Алоя исчезнуть и коротко добавил. – И поверь мне, когда я говорю, что вам такое лучше не видеть – я говорю вам правду, - сказал он, и ни с того ни с сего, неожиданно для всех начал громко закашлять, словно в страшном припадке.
По его юному телу пробежали судороги, а после на белый мрамор упало несколько капель бурой крови, вырвавшийся из его рта.
Все ученики с ужасом вскрикнули, видя, как тяжело пошатнулся низенький паренек, а Нику с Элли посетило чувство страшного дежавю.
Пожиратель тяжело оперся об учительский стол, откупорив крышечку черного стеклянного флакончика, непонятно откуда появившегося у него в руке, чье содержимое быстро отправилось ему в рот. Мир снова прояснился перед ним и, с трудом сдерживаясь, чтобы по привычке не разбить пузырек о пол, Кид осторожно сунул его себе в карман и тяжело поковылял к выходу, дабы поскорее убраться отсюда.
Но возле самой двери его вновь остановили. Он почувствовал, как на его плечо легла чья-то мягкая ладонь. Это была наследница дома Беллай. В ее взгляде застыл ужас, а на лице читалась скорбь.
- П-прости, - еле слышно прошептала она.
Кид медленно обернулся к Нике, посмотрев на нее снизу-вверх, и в тот же миг девушка снова увидела на лице парня маску боли, искажающей его красивые черты, как и тогда ночью в гостинице Далгата Мудрого… Увидела, хотя и трудно было понять, как, но увидела, насколько сильно эта боль рвала его тело и душу изнутри, а изодранные кусочки последней осколками отражались в синих, как небеса, глазах, полных безразличия, одиночества, безумия и всего просто не перечесть.
«Не может быть…» - ошеломленно подумала Ника, глядя прямо в глаза дивного паренька, которые все это время столь искусно скрывали от нее все эти эмоции под маской дерзости, высокомерия, злобы и, может, даже гнева, а теперь внезапно, обессилив в порыве странных стечений обстоятельств, показали ей правду.
Это были глаза взрослого, заложенные в юное тело, как в темницу из камня и железа. Это были… глаза мертвого, который в данный момент вдруг задышал, хотя вчера во время уроков и еще раньше во время победы в Го-шахматах это чудилось невозможным или даже невообразимым.
- Прощаю, - неожиданно сказал он, криво усмехнувшись, и девушка быстро пришла в себя. – Да и к тому же, что толку обижаться на какую-то там недальновидную девчонку?.. – немного погодя снисходительно добавил парнишка.
Ника недоуменно приоткрыла рот, хотев что-то сказать, но Кид просто молча развернулся и быстро зашагал по белому коридору прочь:
- Не стой столбом, Беллай! Если, правда, тоже не хочешь превратиться в камень, как и тот горбатый старик, – раздраженно фыркнул юноша, и Ника тотчас поняла, что ее просят пойти следом.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Молчаливая парочка шла по третьему этажу Академии, монотонно постукивая обувью в тишине идущих уроков, и спустя всего ничего, остановилась возле старой, обветшалой двери в самом дальнем конце длинного коридора, что спряталась за кривым поворотом под кромкой зазубренного мрака.
Ника хотела взяться за красивую круглую ручку, дабы открыть ее, но Кид жестом приостановил ее и еле слышным «Кабадон» выбил дверные петли напрочь, и дряхлая деревяшка, словно весела под тонну, громко ввалилась внутрь полутемного помещения, уставленного всевозможными колбочками, стопками книг и тлеющими свечами.
- Зачем ты это сделал? – воскликнула ошарашенная Ника.
- Потому что, - сухо ответил тот, аккуратно оглядывая нехитрое лебедочное устройство, что было спрятано прямо в замочной скважине, с еле заметной тонкой серебряной иглой.
– Что же, благодарю тебя, Беллай. На этом, пожалуй, все, - протяжно произнес Кид и нахмурился, чувствуя, как из затхлой комнаты тянет мертвечиной. - Теперь иди обратно в класс и прошу: не покидай его до конца этого урока.
- Но…
- Не покидать свой класс до конца этого урока, я что неясно выразился?
- Х-хорошо, - тихо ответила та, грустно потупившись, и затем пошла прочь.