Я мысленно вернулся к нашей последней встрече: тогда Дворкин помог мне выбраться из темницы и попасть в Кабру. Мне пришло в голову, что у него насчет моего плена были свои соображения, хотя он явно не ведал тех обстоятельств, из-за которых меня ослепили и замуровали в подземелье.
— Неужели именно поэтому ты принял его обличье? — продолжал между тем Дворкин. — Неужели это следует понимать как упрек мне? Неужели ты снова меня испытываешь?
— Корвин больше не изгой, и местонахождение его известно, — сказал я, — хотя у него множество врагов как среди членов нашей семьи, так и в других краях. Я уверен, он предпримет все что угодно для сохранения нашего мира. А как по-твоему, есть у него шансы на успех?
— Корвин, кажется, провел долгие годы вдали отсюда?
— Да, это так.
— В таком случае он, видимо, сильно изменился. Не знаю.
— Он изменился. И точно знаю, что горит желанием попробовать свои силы.
Дворкин снова внимательно посмотрел на меня; потом, не сводя с меня глаз, произнес:
— Ты не Оберон.
— Нет.
— Ты тот, кого я вижу перед собой.
— Именно так.
— Понятно… Я не учел, что это место тебе может быть известно…
— А я и не знал о его существовании до недавнего времени. Впервые меня привел сюда Единорог.
Глаза Дворкина изумленно расширились.
— Это… весьма… интересно, — пробормотал он. — Уже очень давно…
— Так как ты ответишь на мой вопрос?
— А? Вопрос? Какой вопрос?
— О моих шансах на успех. Как ты думаешь, смогу ли я восстановить Образ?
Он медленно приблизился ко мне, остановился и положил правую руку мне на плечо, левой при этом приподняв свой посох, который качнулся, и его голубой свет вспыхнул примерно в футе от моего лица, но ни малейшего жара я не ощутил. Старик смотрел мне прямо в глаза.
— Да, ты изменился, — промолвил он наконец.
— Достаточно ли, — спросил я, — чтобы выполнить эту задачу?
Дворкин отвернулся.
— Возможно, попробовать стоит. Даже если мы обречены на неудачу.
— Ты поможешь мне?
— Не знаю, — ответил он, — буду ли я в состоянии. То, что происходит с моими чувствами, с моими мыслями… безумие то накатывает, то отступает… Даже сейчас я чувствую, что не в состоянии полностью контролировать себя. Может быть, я слишком взволнован? Нет… лучше нам вернуться назад, в пещеру…
У себя за спиной я услышал звяканье цепи. Обернувшись, я увидел грифона; голова его медленно покачивалась из стороны в сторону справа налево, хвост — слева направо, раздвоенный язык мелькал в воздухе. Он начал описывать вокруг нас круги, потом остановился, оказавшись между Дворкином и Образом.
— Он знает, — сказал Дворкин. — Он способен чувствовать, когда я начинаю меняться. Он ни за что не подпустит меня даже близко к Образу… Хороший Виксер. Ладно, возвращаемся. Все в порядке, Виксер… Пойдем, Корвин.
Мы двинулись по направлению к пещере, Виксер следовал за нами, при каждом шаге позвякивая цепью.
— Камень, — вдруг вспомнил я, — Камень Правосудия… ты говоришь, он необходим, чтобы восстановить Путь?
— Да, — ответил Дворкин. — Камень необходимо пронести по всему Образу, с его помощью восстанавливая исходный узор в тех местах, где произошли разрушения. Это, однако, может сделать только тот, кто настроен на Камень.
— Я на него настроен.
— Как это ты сумел? — спросил Дворкин, резко останавливаясь.
Виксер покашлял у нас за спиной, и мы двинулись дальше.
— Я последовал твоим письменным указаниям; и еще Эрик кое-что успел рассказать мне, — сказал я. — Я взял Камень в середину Образа и с его помощью спроектировал самого себя внутрь. И все удалось.
— Понятно, — пробормотал Дворкин. — А как ты его получил?
— Мне передал его Эрик, умирая.
Мы вошли в пещеру.
— Камень и сейчас у тебя?
— Нет, я был вынужден спрятать его в Тени.
— Я очень советую тебе поскорее принести его сюда или же, по крайней мере, во дворец. Его лучше хранить ближе к центру всех вещей.
— Почему?
— Он может значительно исказить мир Теней, если слишком долго находится там.
— Каким образом?
— Заранее сказать невозможно. Это полностью зависит от окружения.
Мы свернули за угол, все дальше уходя во тьму.
— Но мне непонятно вот что: когда долго носишь Камень, то время начинает словно замедляться вокруг тебя. Фиона предупреждала меня, что это опасно, но не смогла ответить почему.
— Это означает, что ты достиг пределов своего собственного жизненного пространства, что твоя энергия в ближайшем будущем будет исчерпана полностью и ты погибнешь, если очень быстро кое-что не предпримешь.