Но ничего не произошло. Путь к нему оставался мертвым и темным.
Должно быть, он был настолько сосредоточен на взаимодействии с Камнем, что я просто не мог пробиться сквозь этот ментальный барьер. И этот мой ход был блокирован.
Вдруг Лестница надо мной стала стремительно бледнеть, и я быстро взглянул на луну. Проклятье! Густые кучевые облака отчасти уже скрыли ее от меня.
Я снова переключился на карту Бенедикта. Похоже, что очень медленно… но все же контакт с ним восстанавливался. Видимо, где-то глубоко Бенедикт все еще сохранил проблески сознания.
Бранд приблизился к нему еще на шаг, по-прежнему отпуская различные шуточки. Камень на тяжелой цепи горел ярким светом. Теперь между братьями было едва шага три. Бранд поигрывал кинжалом.
— …Да, Бенедикт, — издевался он, — ты бы, пожалуй, предпочел погибнуть в бою. С другой стороны, ты вполне способен и свою смерть расценить как некое дело чести — этакий сигнал. В некотором роде твой конец станет началом нового миропорядка…
На какое-то мгновение Образ перед ними совсем поблек, однако я не мог оторвать глаз от происходящего и не знал, что там делается с луной. Сам же Бранд, окруженный тенями и мерцающими огнями, стоя спиной к Образу, казалось, не замечал ничего. Он сделал еще шаг вперед.
— Однако довольно болтовни. Есть вещи, которые необходимо сделать немедленно, а ночь не вечна. — Он подошел еще ближе, слегка опустив кинжал. — Спокойной ночи, милый принц.
И тут странная механическая рука Бенедикта, некогда унесенная мной из этого мира призраков, серебряного сияния и лунного света, стремительно взвилась, подобно атакующей змее. Сверкающие металлические пластинки, из которых она состояла, были пронизаны отблесками огня и походили на грани самоцветов; рука ужасно походила на руку металлического скелета, однако функционировала отлично и обладала мертвой хваткой. В этот миг она показалась мне даже прекрасной; я не успел заметить, как рука молниеносно выбросила себя вперед, тогда как все остальное тело Бенедикта продолжало оставаться неподвижным, будто статуя, и механические пальцы впились в цепь, на которой висел Камень Правосудия. И тут же рука дернулась вверх, подняв Бранда за цепь высоко над полом. Бранд выронил кинжал и обеими руками вцепился в горло.
За его спиной Образ стал светиться совсем тускло. Перекошенное лицо Бранда в свете фонаря, оставленного Бенедиктом у стены, казалось лицом призрака. Сам же Бенедикт был по-прежнему недвижим, держа Бранда высоко над полом на своей руке-виселице.
Путь стал еще бледнее. Надо мной начали исчезать ступени Лестницы. Луна уже наполовину скрылась за облаками.
Извиваясь, Бранд вскинул руки и ухватился за цепь рядом с механической рукой Бенедикта, которая душила его. Бранд был силен — как и все мы, впрочем. Я видел, как надулись, напрягшись, его мускулы. Лицо Бранда уже заметно потемнело от прилившей крови, а на шее скрученными жгутами проступили жилы. От боли он прокусил губу, и кровь стекала по его бороде. Он попытался разорвать цепь.
С резким щелчком и звоном цепь порвалась, и Бранд упал, задыхаясь, на пол. Потом перевернулся, сжимая горло обеими руками.
Медленно, с огромным трудом опустил Бенедикт свою странную руку, по-прежнему сжимавшую цепь вместе с Камнем. Он чуть размял вторую руку и глубоко вздохнул.
Путь еле светился. Тир-на Ног-т над моей головой стал прозрачным. Луна почти скрылась за облаками.
— Бенедикт! — крикнул я. — Ты меня слышишь?
— Да, — ответил он очень тихо и начал погружаться куда-то сквозь пол, проваливаться…
— Город исчезает! Ты должен немедленно перейти ко мне!
Я протянул руку.
— Бранд… — начал было он, оборачиваясь. Но Бранд тоже проваливался, и я видел, что Бенедикт не сможет до него дотянуться. Я крепко схватил Бенедикта за левую руку и дернул. Оба мы упали на землю на самом краю выступа, на вершине Колвира.
Я помог Бенедикту подняться, и мы устало опустились на каменную ступень. В течение долгого времени мы молчали. Потом я снова посмотрел вверх: Тир-на Ног-т исчез.
Сколько стремительных и неожиданных событий произошло за один лишь сегодняшний день!.. На меня вдруг навалилась чудовищная усталость; я чувствовал, что силы мои совершенно истощены и вскоре я просто упаду и засну, где бы ни находился. Мысли путались. Слишком много людей и мест промелькнуло перед глазами за последние часы.