– Давайте перенесем это на потом. Вам должно быть известно, что у каждого колдуна есть свой стиль, так же, как у художника, писателя или музыканта. Когда вам удалось обнаружить те врата в квартире Джулии, не было ли в них чего-нибудь такого, что можно охарактеризовать, как авторский почерк?
– Насколько я помню – ничего особенного. Конечно, ведь я спешил взломать их. Я пришел не для того, чтобы восхищаться эстетической стороной этого произведения. Нет, я не могу это связать ни с чем, чья работа мне знакома. К чему вы клоните?
– Я просто прикидываю, не могло ли быть так, что она сумела развить какие-то способности по этой части, по ходу дела открыла врата и сама пострадала от этого?
– Абсурд!
– Ладно. Я просто пытаюсь найти какое-нибудь объяснение. Значит, как я понимаю, вы никогда не замечали никаких намеков на то, что она может обладать скрытыми способностями к колдовству?
– Да, не могу припомнить ни одного случая.
Я прикончил кофе и налил новую чашку.
– Если бы думаете что Люк сейчас не преследует меня, то почему же? – спросил затем я.
– Он подстроил вам несколько вроде бы несчастных случаев много лет назад?
– Да. Недавно он признался в этом. А также сказал, что перестал это делать после первых неудачных попыток.
– Это верно.
– Знаете, это просто сводит с ума – незнание, что вам известно, а что нет.
– Вот потому-то мы и беседуем, не так ли? Это вы придумали, что к делу надо подойти именно с этой стороны.
– Вовсе не я! Этот обмен предложили вы!
– Этим утром, да. Но мысль первоначально принадлежала вАм. Я вспомнила о некоем телефонном разговоре в доме мистера Рота…
– Вы? Тот искаженный голос по телефону? Как такое могло быть?
– Вы предпочли бы услышать об этом или о Люке?
– Об этом. Нет, о Люке! И о том, и о другом, черт побери!
– Поэтому кажется, не лишено определенной мудрости придерживаться и дальше согласованного нами порядка. В пользу упорядоченности можно сказать многое.
– Ладно. Вы еще раз довели до меня свои доводы. Продолжайте о Люке.
– Мне, как сторонней наблюдательнице, кажется, что он бросил эту затею, как только получше узнал вас.
– Вы говорите о времени, когда мы подружились – что это не было просто игрой?
– Тогда я не могла сказать наверное – и он безусловно допускал многолетние нападения на вас. Но я считаю, что на самом деле он саботировал некоторые из них.
– Кто же стоял за ними после того, как он прекратил это делать?
– Рыжая дама, с которой он, кажется, как-то связан.
– Ясра?
– Да, ее зовут именно так. И я еще знаю о ней не так много, как мне хотелось бы. У вас есть что-нибудь насчет нее?
– Думаю, приберегу информацию для более важного вопроса, – уклончиво ответил я.
В первый раз она посмотрела на меня сузив глаза и стиснув зубы.
– Неужели ты не видишь, что я пытаюсь тебе помочь, Мерлин?
– На самом-то деле я вижу, что вы пытаетесь получить имеющиеся у меня сведения, – невозмутимо проговорил я. – И в этом нет ничего плохого. Я готов заключить с вами сделку, так как вы, кажется, тоже кое-что знаете, что хочется узнать и мне. Но, должен признать, что причины, руководящие вами, для меня не ясны. Как, черт побери, вы попали в Беркли? Что вы имели в виду, позвонив мне в дом Билла? В чем заключается ваш талант, не имеющий, по вашим словам, отношения к магии? Как…
– Это три разных вопроса, – прервала она, – и начало четвертого. Может быть, вы запишите их все, и я тоже составлю такой же перечень для вас? А потом мы дружно разойдемся по комнатам и решим, на какие захотим ответить?
– Нет, – отрезал я. – Я готов продолжить игру. Но вам известно, по какой причине я хочу узнать все это. Для меня это вопрос самосохранения. Сперва я думал, что вам нужны сведения, способные помочь пришить человека, убившего Каина. Но вы опровергли это предположение и не оставили ничего взамен.
– Нет, предоставила! Я хочу защитить тебя!
– Ценю ваши чувства. Но почему? Если говорить прямо, вы меня едва знаете…
– Тем не менее, моя причина именно в этом, и я не испытываю желания углубляться дальше. Хотите верьте, хотите – нет.
Я поднялся и принялся расхаживать по патио. Мне не нравилось делиться сведениями, могущими иметь жизненно важное значение для моей безопасности, и, в конечном счете, для безопасности Эмбера. Хотя мне приходилось признать, что я получаю в обмен на свои сведения весьма неплохие данные. То, что она сообщила, казалось правдой. Если уж на то пошло, Бейли издавна славились своей лояльностью по отношению к Короне, чего бы там она ни стоила. Больше всего меня беспокоили, как я понял, ее настойчивые утверждения, что на самом деле она добивается вовсе не мести. Помимо того, что такая позиция совсем не в духе Эмбера, думалось, что она на совсем понимала меня, так как чтобы уверить, что она хочет уберечь меня, ей достаточно было признать, что она жаждет крови. Я бы проглотил это и не стал копать глубже. А что она предлагает взамен? Невесомое ничто и засекреченные мотивы…