— Я хотел бы ещё немного поговорить с тобой об этих грозах и новом Лабиринте, и..
— Позже, — твёрдо сказал я. — Я жду вызова.
— Извини. Спешить незачем. Я свяжусь потом.
Он прервал контакт и я протянул руку к щеколде. Одновременно я думал, будут ли все довольны, если я превращу Призрак в автоответчик.
7
Я повесил плащ на Ясру, а пояс с оружием на столбик кровати. Почистил сапоги, вымыл лицо и руки, откопал самую шикарную белоснежную рубашку — сплошные кружева, манжетики, парча и тесьма — и надел её, заправив в серые брюки. Потом почистил щёткой темно-пурпурный пиджак, тот самый, на который я однажды наложил заклятье, заставляющее носящего его казаться более обаятельным, остроумным и заслуживающим доверие, чем в действительности. Для применения пиджака случай казался вполне подходящим.
Когда я причёсывал волосы, раздался стук в дверь.
— Минутку, — отозвался я.
Я закончил причёсываться, а затем подошёл к двери, отодвинул засов и открыл её.
Там стоял Билл Рот, одетый в коричнево-красное, выглядящий словно стареющий кондотьер.
— Билл! — Я стиснул ему руку и ввёл к себе. — Рад видеть тебя. Я только что освободился от нехороших хлопот и собираюсь отправиться за новыми. Я не знал, находишься ли ты во дворце или ещё где. Собирался проведать, как только немножко разберусь с делами.
Он улыбнулся и дружески ткнул меня в плечо кулаком.
— Я буду на обеде, — ответил он. — И Хендон сказал, что ты тоже будешь там. Однако я подумал, что лучше будет зайти к тебе и прогуляться вместе, поскольку там будет это посольство из Бегмы.
— О! У тебя есть какие-то новости?
— Да. Есть какие-нибудь свежие сведения о Люке?
— Я только что говорил с ним. Он заверяет, что вендетта закончена.
— Есть какая-нибудь вероятность, что он захочет посетить слушание, о котором ты меня спрашивал?
— Судя по его тону — нет.
— Очень жаль. Я проделал кучу исследований, и для защиты в деле о вендетте есть кое-какие хорошие прецеденты — например, был случай с твоим дядей Озриком, ополчившимся на весь королевский род Карма из-за смерти своего родственника по материнской линии. Оберон, между тем, поддерживал тогда с Кармой особенно дружеские отношения, а Озрик убрал троих. Однако при слушании дела Оберон оправдал его, основывая своё решение на предыдущих случаях, и пошёл даже ещё дальше, вынеся своего рода общее постановление.
— Оберон также отправил его на особо опасную войну, — перебил я, — с которой он и не вернулся.
— Об этой части дела я не знал, — сказал Билл, — но в суде он выкрутился отлично.
— Мне не придётся напоминать об этом Люку, — сказал я.
— О какой части дела?
— И той, и другой.
— Это не главное, зачем я пришёл к тебе. Происходит кое-что и в военном плане.
— О чем ты говоришь?
— Куда легче будет показать тебе, — объяснил он. — Это займёт лишь минуту.
— Ладно. Пошли, — согласился я и последовал за ним в коридор.
Он пошёл впереди, направляясь к чёрной лестнице, спустился и свернул у её подножия налево. Мы прошли мимо кухни и последовали по коридору, свернувшему в глубину дворца. Когда мы проходили по нему, я услышал сверху грохот и взглянул на Билла. Тот кивнул.
— Вот это-то я и услышал раньше, — сообщил он мне, — когда я проходил мимо. Вот поэтому-то я и решил идти этим путём. Здесь все вокруг вызывает у меня любопытство.
Я кивнул, понимая это чувство. Особенно когда понял, что звуки доносятся из главной оружейной палаты.
В центре этого находился Бенедикт, разглядывавший ноготь большого пальца через дуло винтовки. Он сразу поднял глаза и наши взгляды встретились. Вокруг него передвигалась дюжина ратников, переносивших оружие, чистивших его, расставлявших его.
— Я думал, ты в Кашере, — удивился я.
— Был, — обронил он.
Я дал ему возможность продолжать, но так ничего и не дождался. Бенедикт никогда не славился болтливостью.
— Похоже, ты готовишься отражать нападение, — заметил я, зная, что порох здесь бесполезен, а имевшиеся у нас боеприпасы действовали только в районе Эмбера и определённых примыкавших королевств.
— Всегда лучше упредить опасность, — вымолвил он.
— Ты не хотел бы уточнить? — попросил я.
— Не сейчас, — ответил он, дав ответ вдвое длиннее предвиденного мною и подающий надежду на будущее просвещение.
— Нам следует окапываться? — продолжал допытываться я. — Укреплять город? Вооружаться?