— Я должен знать о нем больше.
— Я предложила вам услугу и пообещала полную анонимность. А по части средств больше углубляться не буду.
— Если эта идея целиком принадлежит вам, то вы, казалось бы, должны получить какую-то конкретную выгоду из этого. Как? Какой вам с этого прок?
Она отвела взгляд. И долго молчала.
— Ваше досье, — проговорила наконец она. — Чтение его… завораживало. Вы здесь один из немногих людей, близких мне по возрасту, а вели такую интересную жизнь. Вы не представляете, как скучна большая часть читаемого мною — сельскохозяйственные сводки, цифры, изучение ассигнований. У меня нет ничего, похожего на светскую жизнь. Я всегда на дежурстве. Любая посещаемая мною вечеринка — на самом деле государственное предприятие в той или иной форме. Я читала ваше досье вновь и вновь и думала о вас. Я… Я немного влюбилась в вас. Я знаю, это звучит глупо, но это правда. Когда я ознакомилась с некоторыми из последних докладов и поняла, что вам, возможно, грозит настоящая опасность, то решила помочь вам, если смогу. Я имею доступ ко всяким государственным тайнам. Одна из них предоставит мне средство помочь вам. Применение секретного оружия пойдёт вам на благо, не причиняя вреда Бегме, но с моей стороны было бы нелояльным обсуждать его подробнее. Я всегда хотела встретиться с вами и очень ревностно относилась к своей сестре, когда вы отправились с ней на прогулку. И я все ещё хочу, чтобы вы зашли ко мне позже.
Я уставился на неё. Затем поднял бокал, словно в её честь, и выпил.
— Вы… изумительны, — сказал я. Ничего иного я придумать не смог. Это либо выдумано на ходу, либо правда. Если это правда, то она несколько жалка. А если нет, то я считал это довольно ловким ходом и образцом быстрой сообразительности, рассчитанной ударить меня по самолюбию. И она заслуживала с моей стороны либо сочувствия, либо самого опасливого восхищения. Поэтому я добавил:
— Хотел бы я встретиться с человеком, написавшим эти доклады. Вполне возможно, что на службе в правительственном учреждении пропадает большой литературный талант.
Она улыбнулась, подняла собственный бокал и коснулась моего плеча.
— Подумайте об этом, — посоветовала она.
— Могу честно сказать, что не забуду вас, — заверил я её.
Мы одновременно вернулись к еде и следующие пять минут я провёл, навёрстывая упущенное. Билл тактично позволил мне заниматься этим. А также, думаю, ждал, удостоверяясь, что мой разговор с Найдой наконец завершился.
Наконец он подмигнул мне.
— Есть свободная минутка? — спросил он.
— Боюсь, что да, — вздохнул я.
— Я даже не стану спрашивать, о чём шла речь по другую сторону — о деле или об удовольствии.
— Речь шла об удовольствии, — сказал я. — Но была странным делом; не спрашивай, а то я упущу десерт.
— Я буду краток, — пообещал он. — Коронация в Кашере произойдёт завтра.
— Не теряем времени даром, не так ли?
— Да. Джентльмена, который займёт трон, зовут Арканс, герцог Шадбурна. За долгую жизнь он был во многих правительствах Кашеры на довольно ответственных постах. Он действительно знает всю механику дела и состоит в отдалённом родстве с одним из предыдущих монархов. С кликой Ясры ладил плохо и, пока она была у власти, жил в основном в загородном поместье. Она не беспокоила его, а он не беспокоил её.
— Он разумный человек.
— В частности, он разделял её мнение относительно эрегнорского вопроса, о чём хорошо знают бегмийцы.
— А в чём именно, — спросил я, — заключается этот эрегнорский вопрос?
— Это их Эльзас-Лотарингия, — объяснил он. — Большая богатая область между Бегмой и Кашерой. За минувшие века она столько раз переходила из рук в руки, что у обеих стран имеются на неё законные с виду претензии. Даже жители этой области не до конца уверены в этом вопросе. У них есть родственники в обоих странах. Я даже не знаю, волнует ли их, какая страна притязает на них, лишь бы им не повышали налоги. Мне думается, претензии Бегмы могут быть чуть весомее, но я мог бы защитить в суде иск любой страны.
— И теперь ею владеет Кашера и Арканс говорит, что она, чёрт возьми, и дальше будет владеть ею.
— Правильно. И то же самое говорила и Ясра. Однако предыдущий правитель — его звали Ястон, он был военным — действительно готов был обсудить с бегмийцами статус этой области, до своего злополучного падения с балкона. По-моему, он хотел наполнить казну и подумывал уступить её в обмен на возмещение ущерба, нанесённого в ходе какой-то древней войны. Дело шло на лад.
— И?… — подсказал я.