— Носовой платок, полотенце… — тихо попросила она.
Я выдвинул ящик ближайшего платяного шкафа и достал платок. Когда я хотел передать его ей, Мандор схватил меня за запястье, и отобрал его. Он кинул платок ей, и она поймала его.
— Не суйся в мою сферу, — велел он мне.
— Я не причиню ему вреда, — сказала она, вытирая глаза, щеки, подбородок. — Я же говорила, что намерена только защищать его.
— Нам требуется больше сведений, чем эти. — Мандор снова протянул руку к шарику.
— Погоди, — сказал я ему, а потом обратился к ней. — Ты можешь, по крайней мере, сказать мне, почему ты не можешь сказать мне этого?
— Нет, — ответила она. — Это было бы практически то же самое.
Я вдруг увидел в этой проблеме что-то от теории программирования и решил попробовать с другого конца.
— Ты должна защищать меня любой ценой? — спросил я. — Это твоя главная функция?
— Да.
— И тебе не положено сообщать мне, кто поставил перед тобой эту задачу или почему?
— Да.
— А что, если ты могла бы защитить меня, только рассказав мне об этом?
Она наморщила лоб.
— Я… — проговорила она. — Я не… только таким образом?
Она закрыла глаза и подняла к лицу ладони.
— Я… Тогда мне пришлось бы тебе рассказать.
— Вот теперь мы к чему-то приходим, — обрадовался я. — Ты готова будешь нарушить второстепенный приказ ради выполнения главного?
— Да, но описанная тобой ситуация нереальна, — сказала она.
— Я позабочусь о том, чтобы она была реальной, — сказал внезапно Мандор. — Ты не сможешь следовать тому приказу, если перестанешь существовать. Следовательно, ты нарушишь его, если разрешишь уничтожить себя, а я уничтожу тебя, если ты не ответишь на эти вопросы.
— Не думаю, — улыбнулась она.
— Это почему же?
— Спроси у Мерлина, какой станет дипломатическая ситуация, если дочь премьер-министра Бегмы найдут умершей в его комнате при таинственных обстоятельствах — особенно, когда он уже в ответе за исчезновение её сестры.
Мандор нахмурился и посмотрел на меня.
— Это не имеет значения, — сказал я ему. — Она лжёт. Если с ней что-нибудь случится, то просто вернётся настоящая Найда. Я видел, как это случилось с Джорджем Хансеном, Мег Девлин и Винтой Бейль.
— Обычно именно так и происходит — за исключением одной мелочи. Когда я овладевала их телами, они все были живыми. А Найда только-только умерла после тяжёлой болезни. Однако, она была именно тем, что мне требовалось, и поэтому я завладела её телом и исцелила его. Её здесь больше нет. Если я покину тело, то вы останетесь либо с трупом, либо с полным кретином.
— Блефуешь, — не поверил я, но вспомнил слова Виалы о болезни Найды.
— Нет, — сказала она, — не блефую.
— Это не имеет значения, — заявил я ей.
— Мандор, — обратился я, поворачиваясь к нему, — ты сказал, что можешь не дать покинуть это тело и следовать за мной?
— Да, — подтвердил он.
— Ладно, Найда, — сказал я, — я намерен кое-куда отправиться и подвергнуться там крайней опасности. Я не намерен разрешать тебе следовать за мной и выполнять приказы.
— Нет, — ответила она.
— Ты не даёшь мне никакого выбора, кроме как держать тебя в заключении, пока я занимаюсь своим делом.
Она вздохнула.
— Я физически не способна сказать тебе, — поведала она, — дело тут не в желании. Но… по-моему, я нашла способ обойти это.
— Какой именно?
— Кажется, я могу доверить тайну третьей стороне, тоже желающей тебе безопасности.
— Ты хочешь сказать…
— Если ты на время выйдешь из комнаты, то я постараюсь рассказать твоему брату то, чего не могу объяснить тебе.
Мой взгляд встретился со взглядом Мандора. А затем я сказал:
— Сейчас я выйду на минуту в коридор.
Я вышел. Пока я изучал гобелен на стене, меня беспокоило многое, и не в последнюю очередь то, что я никогда не говорил ей, что Мандор — мой брат.
Когда дверь после долгого ожидания открылась, Мандор посмотрел на меня, а потом оглянулся. Когда я направился к нему, он поднял руку. Я остановился, и он шагнул за дверь и подошёл ко мне. Подходя, он продолжал оглядываться.
— Это дворец Эмбера? — спросил он.
— Да, наверное, не самое роскошное его крыло, но здесь мой дом.
— Я бы хотел осмотреть его при более спокойных обстоятельствах, — сказал он.
— Замётано, — кивнул я. — Так что же там произошло?
Он отвёл взгляд, обнаружил гобелен и стал изучать его.
— Дело очень своеобразное, — сказал он. — Не могу.
— Что ты имеешь в виду?