Пройдя через открытые ворота и кивнув стоявшему там стражнику, Кормар миновал расположенные рядом конюшни и оказался на небольшой площади внутри форта, перед одноэтажным невзрачным зданием из глиняного кирпича с небольшой башней, торчащей из крыши. Собственно, это и была казарма стражи Западного квартала. Помощник комиссара вошёл внутрь. Он направился по коридору, окна которого выходили во внутренний двор, на подвальный этаж, где находилось обмундирование. Здесь, как и во всём проклятом городе, стояла неимоверная духота. В здании пахло табачным дымом и потом. Через окна в коридоре воин видел тренируемых новобранцев. Те были совсем зелёными, и пока тренировки больше походили на избиение. Инструктор орал на непутёвых отборной бранью, сооружая периодически довольно витиеватые словесные конструкции. Пройдя дальше, помощник комиссара спустился по лестнице на подземный уровень. Здесь коридор, выстланный всё тем же кирпичом, переходил в обширную комнату с низким потолком, освещённую множеством свечей. На полу стояли многочисленные сундуки с обмундированием. Воин быстро переоделся в принятые в страже ламеллярные доспехи доспехи, не забыв про маску, закрывающую нижнюю половину лица. Стражники Ановеля использовали такую с древних времён, как дань предкам, пустынным кочевникам, вроде как основавшим город давным-давно.
Переодевшись, Кормар направился обратно к выходу, а затем, мимо него, в противоположную часть здания, где находился кабинет комиссара. Однако в коридоре двое стражников в доспехах перегородили ему дорогу. Их маски были спущены и Кормар узнал их, простые увальни без гроша за душой, пропивающие скудный заработок в местной таверне.
- Комиссар велел нам найти тебя и проводить к выходу, к нему, значить, - проговорил один из них. Кормар молча кивнул и направился с ними к месту встречи.
Комиссар Ранлей, небритый человек с нечёсаными чёрными волосами, со шрамом, тянувшемся через правую щёку, лет сорока с виду, крупного телосложения, в нагруднике с гербом Ановеля вышел через пару минут. Он отличался немногословностью и резким взглядом из-под кустистых бровей. В левой руке он держал щит с гербом города, правая рука лежала на эфесе клинка. Стражники при виде его вытянулись по струнке. Комиссар внимательно посмотрел на них. После этого он молча пошёл к конюшне, и стражники последовали за ним.
- Кормар, благодаря тому отродью, что вчера испустило дух из-за безолаберности наших товарищей, - начал комиссар по пути, - Нам удалось узнать про ещё одну зацепку, которую стоит проверить. Она ведёт в Дальневосточный квартал, что, в общем-то, не удивительно. Мы пойдём не одни, ещё два комиссара выделят людей в подмогу. Проникать в квартал будем не всем скопом, мы пойдём в таком составе, остальные подтянутся отдельно, не хватало нам свары с местными купцами.
Комиссар смачно сплюнул на землю. Упомянутые купцы явно были ему поперёк горла.
Путь в Дальневосточный квартал, расположенный за Портовым, был не близкий. Жители Дальнего Востока обогащали город за счёт налогов с богатейшей торговли, однако, имели кое-какие необычные культурные особенности. Они представляли собой единую общину. Круана, божество, поклонение которому было общепринятым в Империи, почитали лишь номинально, ходили слухи даже, что они поклонялись какому-то сонму иных духов и божеств. Но Кормар не знал – правда ли это, община дальневосточников была очень замкнутой. Их квартал был обнесён настоящей каменной стеной, попасть внутрь можно было лишь через три входа, каждый из которых представлял собой огромные ворота, которые сторожили не только стражники, но и ополченцы из рядов местных жителей. Такую привилегию жители Дальнего Востока, приплывающие из-за Срединного моря, получили после своей помощи в войне с восточными племенами кочевников. В той войне город пал и был разграблен, но затем был отбит совместно с имперскими легионами. Минул не один век с тех пор. Жители Дальнего Востока получили свой квартал и с того давнего времени никто не совался в их дела. Справедливо будет добавить, что проблем они не создавали. Кроме того, ходили слухи, что дальневосточники отстёгивали огромные деньги городскому Совету за такую неслыханную независимость. Даже храмовники Круана не совались туда без крайней надобности, Кормар ни разу не слышал, что б они творили там свои погромы.
Комиссар вместе со своими подчинёнными оседлали коней и направились к воротам в квартал. Дороги были переполнены, а потому воинам потребовалось пол дня, чтобы достичь пункта назначения. Кормар нервничал, этот квартал был не его вотчиной, слишком закрытый и не очень-то гостеприимен к пришельцам, кроме того, комиссар не рассказал никаких подробностей дела. Как он добыл эту самую зацепку, если торговец скумой был мёртв? Что конкретно она собой представляла?
-Раз, два, три - смеялись дети, водя хоровод, - Другим детям не ври. Четыре-пять, взрослым нельзя доверять. Шесть-семь-восемь, если обидели, Видящую попросим. Девять-десять, она обидчиков на столбах развесит.
Кормар поёжился. Комиссар хмуро поглядел на детей, притормозив коня. Прибежали взрослые и подзатыльниками разогнали ребятню. Если бы эту считалочку услышали не те люди, кто-то мог бы угодить на костёр. Похоже храмовники давненько не устраивали здесь свои рейды.
Через ворота стражников пустили без помех, хотя ополченцы из местных глядели на них не слишком дружелюбно. На них были странные кожаные доспехи, разрисованные красными и голубыми линиями, с круглыми нашивками то ли из какого-то светло-серого металла, толи и из кости, придававшими им сходство с мостовой, на которую пролили краску.
Здания в этом квартале украшались чудаковатыми разноцветными рисунками, изображавшими гигантские папоротники и причудливых зверей, то ли встречающихся в родных землях местных жителей, то ли являющихся персонажами тамошних сказок. В остальном улицы замкнутого квартала мало чем отличались от остального города, так же повсюду спешили люди, дети, что постарше, помогали родителям с их делами, что помладше – бегали и веселились между взрослыми. Между людьми сновали курицы, а иногда, и выскользнувшие из рук хозяев поросята. Лишь цвет лица всех встреченных местных жителей был каким-то сероватым, волосы – неизменно чёрными, а глаза сужеными, но на этом различия кончались.