Лекарь обработал рану Кормара крепким вином, отчего воин выругался, и наложил повязку из чистой ткани. К вечеру помощника павшего комиссара доставили в его казарму. Далее последовал длительный допрос тех стражников, которые его встретили. Новости о смерти комиссара и других воинов встретили угрюмым молчанием. Однако с Кормара потребовали выпивку при случае, за его чудесное спасение. Удачу гневить не стоило. Комиссар Джонатан на время взял командование, распределив дежурства и отправив Кормара домой, сказав, что б тот выспался, выпил в таверне и приходил через день. Помощник комиссара поплёлся домой только тогда, когда солнце уже клонилось к закату.
***
В узком переулке западного квартала мужчина в сером плаще мрачно ворчал, постукивая пальцами по ногам, чтобы вернуть в них чувство после долгого ожидания. Он знал, что его цель должна появиться в любую минуту, и только тяжесть кошелька с золотыми монетами, приятно отягощавшего его пояс, могла утешить его в этом неприветливом месте. Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и улица погрузилась в сумрак, он услышал шаги. Молодой южанин, одетый в плащ и с факелом в руке, неспешно шёл по мощёной улице, не подозревая о засаде. Мужчина в сером плаще выждал, пока его жертва пройдёт мимо укрытия, затем тихо выскользнул из тени и, подкравшись сзади, одним резким отточенным движением кинжала перерезал южанину горло. Кровь забрызгала брусчатку, и убийца, не теряя времени, снял с пояса дрожащего южанина кошель, не обращая внимания на его судорожные попытки схватить воздух.
Помощник павшего комиссара лежал на мостовой, не в состоянии произнести ни слова, он захлёбывался собственной кровью, силы стремительно покидали его. Он проклинал всех богов за то, как несправедлив этот мир, проклинал он и себя за то, что не смог вытащить Самину из рабства и за то, что так нелепо попался неведомому убийце.
Затем мир окончательно померк. Кормар уже не видел, как другой прохожий в чёрном плаще с надвинутым капюшоном словно материализовался из ночной тьмы. Он быстро подошёл к умирающему и оттащил его в какой-то сарай. Местная собака поначалу начала лаять, но незнакомец глянул в её сторону и та, скуля, забилась в конуру, почувствовав присутствие чего-то страшного. Прислушавшись и убедившись, что вокруг никого нет, человек скинул с головы капюшон.
Под ним оказалось смуглокожее широкое лицо мужчины средних лет, слегка тронутое морщинами и усталостью, с чёрными, как смоль, волосами, короткой остроконечной бородой того же цвета, холодным взглядом карих глаз, в которых тлела нечеловеческая сила.
Мужчина обнажил меч и начал шептать слова на странном гортанном наречии. Вокруг него в воздухе начали плясать тени. Его глаза замерцали, лицо стало мертвенно-бледным, будь здесь сторонний наблюдатель, он бы увидел удлинившиеся игольчатые клыки, выдававшие в незнакомце вампира, нежить, порождение Тьмы.
Его клинок подёрнулся странной дымкой. Вампир начертил им загадочные символы под каждым окном и над дверью в сарай, а затем провёл круг на земле вокруг помощника комиссара, истекающего кровью. Всё это время он продолжал что-то шептать. Затем он сел рядом с головой человека и выкрикнул что-то на всё том же наречии. Странно, но будь снаружи сарая какой-нибудь местный, он бы ничего не услышал. Вампир ударил раскрытой ладонью в землю над головой человека, и кровь того, вопреки здравому смыслу, начала втекать обратно в распоротое горло, после этого закрылся и сам порез. Но человек не оживал, вампир с проклятьями понял, что опоздал. Но сдаваться он не привык. Откуда-то из-под плаща вампир достал толстую оплавленную свечу, зажёг её и поставил там же, у головы человека.
Вампир начал произносить другие слова, ещё более гортанные и угрожающие. Символы на стенах сарая еле-заметно замерцали дрожащим мертвенным светом, словно пытаясь удержать что-то и едва-едва справляясь с этой задачей.
***
Кормар падал в пропасть. Вокруг не было ничего кроме темноты, ни тебе светлых врат за небеса, о которых рассказывали служители Круана, ни адского огня, ни других более экзотических мест, про которые помощник комиссара наслушался от служителей мелких культов, забредавших порой в Ановель. Ветра или свиста в ушах он тоже не ощущал, просто откуда-то знал, что падает. В абсолютной темноте. Как он здесь оказался? Сколько прошло времени? Может вся его жизнь проходила здесь? А бледные воспоминания про Ановель, комиссара, Самину - лишь сон?
Но в какой-то момент где-то вверху он заметил странное бледное дрожащее сияние, затем скорее ощутил, чем почувствовал какое-то движение в окружающем чернильно-чёрном мраке. Шепчущие тени со всех сторон устремились на него, и Кормар, до этого просто отстранённо наблюдавший за происходящим, почувствовал какой-то дикий ужас, он потянулся за своим клинком, но понял, что меча нет на месте, да и вообще тела он не ощутил. Похоже, что единственное, что ему было подвластно – это смотреть на приближающиеся тени. Их шёпоты сливались в какие-то странные гортанные слова, значение которых помощник комиссара не понимал. Тени меж тем слились в один поток и набросились на него, сдавили, и, несмотря на то что тела не было, боль он ощутил. Да такую, какой в жизни не испытывал. Кормар открыл глаза. Вокруг был какой-то полуразрушенный покосившийся сарай. Тело не чувствовалось, попытка пошевелить рукой или ногой не привела ни к какому результату. Рядом сидел незнакомец, южанин, судя по смуглой коже, средних лет с остроконечной бородой и карими глазами. В руках он держал свечу, горевшую мертвенно-бледным огнём, и Кормар понял, что именно её свет он видел.