-Конечно, господин, - кивнула Самина, поспешно направившись к закрытой карете и недобро глядя на Советника. Тот проводил её долгим взглядом, улыбаясь, пока господин Сагис продолжал ему что-то говорить.
Самина подошла к карете. Возница мирно дремал. Стражники спустились на землю и отошли к въезду во внутренний двор, располагавшийся ярдах в десяти. Самина присмотрелась к ним. Оба были чернокожими южанами в стандартных ламеллярных доспехах стражников Ановеля. Лица прикрыты масками, на поясе у каждого висела пара изогнутых мечей-скимитаров – не самого распространённого оружия у местных стражников. Наёмники, маскирующиеся под стражу?
Ждать девушке пришлось довольно долго. На внутреннем дворе царила почти полная тишина. Лишь со стороны таверны слышалась музыка, да шумные крики. Посетители выпивали и предвкушали скорое веселье. Возница сопел во сне, а со стороны въезда во двор слышался тихий немногословный разговор стражников на непонятном языке. Но ни единого звука не раздавалось из самой кареты. И это обеспокоило девушку. Абсолютная тишина. Солнце уже закатилось за горизонт, и Самина, поглядев по сторонам, и убедившись, что никто не смотрит, подошла к карете вплотную и приложила ухо к двери. Ничего. Мёртвая тишина. Неожиданно, изнутри послышалось какое-то рычание. Девушка в ужасе отошла от кареты, не сводя с неё взгляда. Рука сама собой потянулась за ножом в голенище сапога.
-Ха-ха-ха-ха – послышался женский смех из кареты, - Испугалась?
Дверь отворилась, и изнутри на Самину выглянула молодая чернокожая девушка, та самая, что не так давно заметила её шалость в таверне. Незнакомка была прекрасна. Длинные прямые иссиня-чёрные волосы обрамляли чернокожее миловидное лицо с несколько-заострённым подбородком, большими карими глазами и пухлыми губами. С виду ей было не больше двадцати лет. Одета она была в цветастые одежды, открывающие плечи, спину и живот, видимо её танцы предназначались совсем не для детей. На запястьях – золотые браслеты. На правом плече незнакомки виднелась татуировка, изображавшая змею, словно обвившую руку. Девушка ловко спрыгнула на землю, она шла босиком. В карете за её спиной царила абсолютная темнота. Самина заметила, что стражники замолчали, один из них остался на входе во двор, а второй направился к ним. Южанин в форме и маске стражника, скрывающей половину лица, переглянулся с танцовщицей. Та кивнула, и он молча направился мимо девушек к задней двери таверны.
Выйдя из кареты, танцовщица глубоко вдохнула затхлый неподвижный воздух, словно с наслаждением, и перевела взгляд на Самину, заигрывающе ей улыбаясь. У служанки пропали последние сомнения, именно её она видела не так давно в таверне.
-Господин Серапис велел мне… - начала было Самина, склонив голову.
-Что-то я проголодалась, но тебе я не доверю приносить мне еду, - перебила её незнакомка, улыбаясь.
Самина нервно сглотнула, не зная, что сказать. Если господин Сагис узнает о её шалости, не миновать наказания розгами, а то и чего похуже. Боковым зрением она заметила, как массивный стражник небрежно облокотился о заднюю дверь таверны, перегородив выход из неё. После этого он уставился куда-то в сторону. Снова возникло желание достать спрятанный нож. Что-то было не так во всей этой ситуации – стражники перегородили ей все пути к отступлению.
-Не переживай, и не вздумай называть меня госпожой, - продолжила незнакомка, поглаживая служанку по плечу и грустно улыбаясь, - Я такая же невольница судьбы, как ты. Зови меня Асенат.
Её руки были холодными, как вода в колодце. И это сейчас, когда население города практически утопало в поту. В движениях танцовщицы сквозила невероятная грация, ни одного лишнего движения, пошатывания или невольной дрожи. Всё выверенно, всё ИДЕАЛЬНО.
Танцовщица приподняла лицо служанки за подбородок и заглянула ей в глаза.
-А на счёт еды не переживай, - глаза танцовшицы замерцали золотистым светом - Ты и есть еда.
Зрачки стали вертикальными, как у змеи. В голове Самины удивление сменилось ужасом, а затем какая-то вязкая серая муть поглотила все мысли. Она замерла на месте, забыла, как двигаться, и зачем это делать. Асенат довольно улыбнулась, её лицо неожиданно посерело, щёки запали, показались игольчатые клыки. Она прильнула к шее служанки, словно целуя её. Прокусила кожу, насыщаясь живительной жидкостью. Отпив несколько глотков, она с явным усилием оторвалась от шеи служанки, её лицо приобретало человеческие черты. Асенат с наслаждением облизала свои полные губы. Самина продолжала стоять, уставившись в пустоту, лишь чуть бледнее, чем несколько мгновений назад.