Мальчик ненавидел их всей душой за учинённую ими бескомпромиссную бойню. Но он видел их силу и дисциплину, а также, неуязвимость перед незримой смертью. Между тем в их сторону направилась группа воинов в масках со стариком в центре. Легионер, заговоривший с мальчиком, глядел на них и помахал рукой.
- А я предупреждал, что это произойдёт! – крикнул старик легионеру, тряся посохом, - Их невежество и глупость всех нас погубит, все жертвы могут оказаться бессмысленны!
- Жертвы не должны оказаться бессмысленны, - мрачно ответил легионер и снова засвистел в свисток.
- Полезай в повозку, Кормар, тебе пора отчаливать.
Легионер надел на голову шлем, и мальчик понял, что это шлем центуриона, офицера имперской армии. К нему подбежал молодой парень в лёгкой кожаной броне, стукнув рукой себе в грудь.
- Вестовой, скачи галопом к пятой центурии, пускай перестают прохлаждаться, скажи, что нужна помощь по зачистке.
Посыльный кивнул и побежал к лошадям.
Мальчик старался изо всех сил медлить, не залезая в телегу к остальным детям, чтобы найти взглядом своих родителей или друзей. Он повернулся направо, затем налево, и внезапно увидел свою подругу, смуглокожую девочку того же возраста. Она жила в соседней лачуге, и они вместе часто бегали, гоняли котов, играли, грелись на солнце. Третьим в их компании был Седрик, бледный болезненный мальчуган, которого до их знакомства шпыняли дети с другого двора. Но его лачугу заколотили вчера, пометив белой краской двери и окна. После этого никто не видел ни Седрика, ни его родителей.
Кормар готов был поклясться, что ещё мгновение назад его подруги здесь не было. Он ошарашенно поглядел на девочку, она лишь поднесла указательный палец к губам.
Центурион, обратившийся к мальчику, уже не глядел на детей, надев шлем, он подошёл к старику с посохом сквозь расступившееся кольцо воинов в масках, шепча что-то ему на ухо. Волшебник кивнул и засеменил куда-то вглубь лагеря легионеров, сопровождаемый воинами в масках.
Девочка обняла своего друга и заплакала, уткнувшись ему в грудь. Кормар погладил её по голове, обратив внимание на белую прядь в чёрных, как смоль, волосах. Он готов был поклясться, что раньше её не было. На площади перед воротами началась паника. Имперцы что-то кричали, но вопль перепуганных на смерть людей им было не пересилить. Обезумевшие беженцы рассыпались и ломанулись на стройный ряд имперцев, стремясь прочь от заражённых инквизиторов. Несчастные люди, уже вышедшие из ворот, но не прошедшие проверку, оказались между молотом и наковальней, зажатые с боков всё ещё дымящимися руинами некогда жилых домов. И тогда мальчик услышал третий прерывистый витиеватый свист. И в следующее мгновение увидел, как залп имперских арбалетных болтов скосил, словно плуг солому, беженцев, оказавшихся между враждующими сторонами и попытавшихся спастись бегством. Площадь перед воротами наполнилась криками ужаса и стонами умирающих. Имперцы действовали чётко и беспощадно. Одиннадцатый легион этим славился. Из людей, стоявших в очереди, вероятно, не уцелел никто. Стрелы вонзились и в заражённых храмовников, но, к ужасу ребёнка, они не спешили падать замертво, продолжая наступать. Неужели настали Последние времена, о которых вещал проповедник Круана на базарной площади, - мелькнуло в голове мальчика, который не мог оторвать глаз от картины жуткого побоища, развернувшегося перед ним.
Когда на площади началась паника, и имперские войска вступили в схватку с зараженными слугами Пресветлого, Кормар ощутил, что мир, который он знал, рушится на его глазах.
Кормар, стоявший рядом с подругой, чувствовал, как её теплое дыхание прерывается от плача. Он обнял её, пытаясь передать хоть каплю утешения в этом безумии. И когда они были погружены в повозку, которая умчалась прочь от этого кошмара, мальчик знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.
Что было дальше, он не помнил, их с подругой насильно погрузили в повозку, которая тут же покатилась на север. За их спинами между тем разгорался бой, кто победил в нём – мальчик так и не узнал.
Где-то поблизости от торгового града Ановеля. 1862 год от Нового Восхода.
Тусклое свечение факелов создавало зловещие тени на стенах кирпичного зала, в котором не было ни одного окна. Квадратный зал с одним проходом, через который двое крупных бородатых мужчин в ламеллярных доспехах стражников довольно грубо ввели человека с мешком на голове. Воздух был пропитан запахом дыма и чего-то ещё, чего гость не мог определить, но что вызывало у него чувство тревоги. Ослеплённый не сопротивлялся, его руки не были связаны, а когда один из воинов пнул его под колени, он с готовностью преклонил их. Стражники закрыли дверь в помещение, оставшись внутри по бокам от гостя, их ладони лежали на рукоятях клинков, готовые в любую секунду пустить в ход оружие. Дождавшись, пока с головы сдёрнут мешок, гость огляделся. Под мешком оказалось смуглокожее широкое лицо мужчины средних лет, слегка тронутое морщинами, с чёрными, как смоль, волосами, короткой остроконечной бородой того же цвета, холодным взглядом карих глаз. Не смотря на явно не лучшее положение дел, гость выглядел довольно хладнокровно. Он медленно оглядел зал. Комната, в которую его привели, была практически пуста, стены выложены кирпичом. Его взгляд упал на серебряный трон в центре, который казался аномалией в этом мрачном месте. Рисунки чудовищ и непонятные письмена, увивающиеся вокруг трона, казались живыми в мерцающем свете факелов. Гость сделал усилие, чтобы не смотреть на них напрямую, зная, что это может стоить ему в лучшем случае – долгой головной боли, в худшем – рассудка.