-А ночевать то приходил? – недоумевающе спросила девушка. В её голосе уже звучала озабоченность. Она знала Кормара как ответственного и надежного, и его отсутствие вызывало у неё тревогу.
-А мне почём знать, где эта шалупонь? – кое-как, с раздражением проговорил заплетающимся языком мастер. Он с трудом поднял взгляд на Самину, но его глаза быстро вернулись к пустому стакану.
-Хорошего дня, - поклонилась Самина поняв, что от него толку не будет. Мастер ничего не ответил, продолжив буравить взглядом пустой стакан. Она оглядела его дом ещё раз, заметив, как ветер играл облупившейся краской на ставнях и как солнце безжалостно палило уже выцветшие подушки на скамейке у входа. Кормар мог не возвращаться или уйти раньше, чем этот пьяница проснулся. Тревога продолжала терзать девушку, а потому она решила добраться до его казармы и поискать там. Так просто Кормар не отвертится, она узнает, что с ним произошло.
Путь Самины к дому Кормара пролегал через запутанный лабиринт узких улиц Ановеля, а сандалии девушки совсем не были рассчитаны на такое, потому она решила схитрить. Её взгляд невольно упал на медленно проезжающую повозку, груженную ящиками, которая медленно двигалась по направлению к Западному кварталу.
-И с чего вдруг мне тебя подвозить, молодка? – скривился смуглокожий лысый старик- возничий, - Али чем отблагодаришь человека, которому не слишком везло в жизни?
«Старик стариком, а всё туда же!» - негодующе подумала девушка. По разговору возничего со стражниками, осмотревшими вскользь его товар, она поняла, что он направляется в Портовый квартал, но его путь лежал через Западный, где как раз находилась казарма Кормара. Повозка была заполнена до отказа, и каждый ящик казался ценным грузом, возможно, вином, которое везли на продажу или в дар влиятельным личностям города. Имя Сераписа, нацарапанное на дереве, было знакомо Самине.
«Уж не вино ли того самого Советника везёт этот человек?» - подумалось девушке. Господин Сагис не раз упоминал его огромные виноградные плантации.
-Я подруга Асенат, - прошептала Самина, подойдя к старику чуть ли не вплотную. Она и сама не знала, почему это сказала, но было уже поздно.
Глаза возничего, до этого мутные с налётом похоти, округлились, он присмотрелся к ней повнимательней. Прошло несколько мгновений, прежде чем он взял себя в руки. Возничий быстро огляделся, убедившись, что никто не обращает на них внимания, и кивнул Самине:
-Забирайся в повозку, сударыня, - прокашлявшись, прокряхтел старик, - Да забудь всё, что я там тебе наплёл. И уж замолви при случае словечко за старого Абайома.
-Договорились, - Самина решила не задавать больше вопросов и быстро забралась в повозку, усевшись на ящики.
Возничий дёрнул поводья, и повозка покатилась по тракту по направлению к Западному кварталу. Ехали молча, среди похожих повозок и толпы народа, просачивающегося по дороге между телегами.
Сидя на ящиках в повозке, Самина чувствовала себя неловко. Её слова были спонтанным вбросом, призванным убедить старика отвезти её бесплатно, и она не ожидала, что он поверит. Но теперь, когда она упомянула имя Асенат, возничий, похоже, воспринял её за кого-то важного. Очень быстро их повозка выехала на широкий Поясной тракт, вымощенный каменной брусчаткой, вымощенный каменной брусчаткой, проходивший по кругу через весь Внешний Ановель, соединяя различные кварталы. Здесь всадников, других телег и пеших людей, снующих в разные стороны по своим делам, было гораздо больше.
Самина старалась не обращать внимания на жару, а также на любопытные взгляды прохожих, которые иногда пытались заглянуть в повозку. Она сжимала пальцы вокруг края ящика, на котором сидела, стараясь не думать о том, что под ней — возможно, драгоценные бутылки вина Советника Сераписа. Возничий время от времени бросал на неё взгляды, полные смеси подозрения и благодарности за обещание замолвить за него слово. Он был человеком небольшого роста, с сухощавым телосложением и глубокими морщинами, выжженными солнцем. Его лысина блестела от пота, а руки, держащие вожжи, были покрыты сетью вен. Но Самину терзало не солнце, а неуёмное любопытство. Перебравшись поближе к возничему, она спросила:
-Господин Абайом, а что ты знаешь про мою подругу?
Старик Абайом бросил на неё быстрый взгляд из-под своих бровей, которые были как два пушистых куста, прежде чем ответить. Его глаза были глубоко посажены, и кожа вокруг них была сморщенной от многих лет, проведенных под палящим солнцем. Самина на всякий случай невинно улыбнулась – мол, просто поддерживаю беседу.