- Никакой зловредной магии, моя дорогая, - сказала Асенат, улыбаясь перед лицом удивления Самины. - Это просто маленькая хитрость, чтобы сохранить наш секрет.
Самина колебалась, но внутреннее сопротивление постепенно слабело под давлением любопытства. Она осторожно протянула руку и взяла амулет. На мгновение ей показалось, словно тепло от него проникает в её пальцы. С некоторым колебанием она повесила его на шею, и камень коснулся её кожи, будто обещая защиту и понимание.
- Как ты поняла, никто не увидит на тебе наш подарок, - уверенно произнесла Асенат, наблюдая за Саминой. - И никто не узнает о том, что он несет в себе, кроме нас двоих.
- Ты станешь свидетельницей великих чудес и ужасов, которые скрыты от глаз обычных людей, - тихо сказала Асенат, и в её голосе звучала скрытая радость, -Ты увидишь истинную природу мира.
Самина кивнула, её глаза были широко раскрыты от волнения и страха перед неизвестностью. Она почувствовала, как её руки дрожат, когда она коснулась амулета, подтверждая своё согласие следовать за Асенат.
- Но помни, - продолжила Асенат, - что каждый выбор имеет свою цену. Ты должна быть готова к последствиям.
Самина посмотрела на Асенат, пытаясь прочитать её мысли, но лицо танцовщицы оставалось непроницаемым. Ветер колыхал края её плаща, и Асенат казалась частью ночи, таинственной и могущественной.
- Я понимаю, - сказала Самина, и её голос был твёрдым, несмотря на внутреннее беспокойство.
С этими словами Асенат повернулась и исчезла в темноте, оставив Самину стоять одну с амулетом, который теперь казался ей не просто камнем, а ключом к чему-то гораздо большему. Самина, оглядевшись по сторонам, спрятала камень под сарафан.
***
Солнце окончательно скрылось за горизонт, и улицы Ановеля окутались тьмой, которую разгоняли лишь мерцающие факелы, установленные с интервалами вдоль мостовой. Небольшая площадь, а скорее – расширение улицы, перед Красным домом Портового квартала – не пустовала, она жила своей ночной жизнью. Молодые мужчины, шатаясь от выпитого, смеялись и разглагольствовали, привлекая внимание прохожих своими громкими разговорами и весёлыми возгласами.
Дамы лёгкого поведения, украшение и проклятие Красного дома, томились в ожидании внутри, не решаясь выйти на улицу. Их присутствие было ощутимо даже без явного вида, но, во-первых, это было небезопасно, а во-вторых, запрещалось местным законом – негоже выставлять порок на всеобщее обозрение. Впрочем, запрет этот не очень-то тщательно контролировался стражей, а потому носил скорее рекомендательный характер. Пьяные крики и смех переплетались с музыкой, доносившейся из приоткрытых окон заведения.
И вот из Красного дома вышла троица мужчин в чёрных плащах, их походка была уверенной и целеустремленной. Под плащами скрывались клинки, что могло бы незаметно пройти мимо невнимательного глаза, но не мимо взгляда опытного воина или стражника.
Они направились к одной из ближайших подворотен, узкому проходу, зажатому между двумя длинными бревенчатыми складами. Это было тихое место, где редко ступала нога честного гражданина после заката, и где темнота казалась ещё гуще из-за отсутствия факелов.
- Где этот белокожий ублюдок? – ворчал один из мужчин, смуглокожий темноволосый громила южных кровей, его глаза скользили по темноте, - И какого дьявола случилось с факелами?
- Не надо так нервничать, - послышался мрачный голос из тьмы. Троицу мужчин обступили пятеро воинов с накинутыми на головы капюшонами и обнажёнными мечами, словно материализовавшись из тени, их силуэты едва различимы в мраке.
- Вы ещё что за ублюдки? – выпалил один из троицы, хватаясь за эфес спрятанного под плащом меча, худощавый долговязый детина с желтоватыми глазами, выдававшими в нём заядлого выпивоху или потребителя скумы.
- Да вы хоть знаете, с кем связались? – прорычал смуглокожий, его мускулы напряглись, готовые к бою. - Катитесь к демонам отсюда, пока целы!
- Сбросьте ремни с ножнами на землю, - ровным тоном подхватил второй голос из тьмы, - Если не хотите, чтобы пролилась кровь. Мы из стражи.
Двое мужчин по бокам от смуглокожего, в том числе долговязый, повиновались, озираясь по сторонам в поисках спрятавшихся арбалетчиков, коими славилась стража Ановеля. Послышался звон металла о камень мостовой. Смуглокожий зарычал, попытавшись достать клинок, видимо, чтобы подороже продать свою жизнь. Два метательных ножа тут же вонзились в его грудь. С хрипом он осел на мостовую. Его товарищи, вскрикнув от неожиданности, подняли руки.