Дружно покивав, друзья поспешили в деревню, наслаждаясь походя свежим воздухом и шелестом влажной травы под ногами. Поистине удивительное место, когда всего-то в пятистах метров от пыльной бури влажно пахнет дождём при ясном и ласковом солнце.
Приют они нашли в первой же харчевне, а которую заглянули. За пару серебрушек им дали комнаты и достойную трапезу. В этой деревне, под сказочно прекрасным небом и люди оказались сказочно приветливыми. Помимо приёма путников, что, если верить словам красивой черноволосой подавальщицы, деревня кормилась животноводством. То огромное стадо коров было лишь малой частью того, чем владели деревенские жители. По такой простой причине, обеспечивающей богатство деревни, на столах в таверне всегда было мясо и молоко, которого ели вдоволь и щедро угощали постояльцев. Не проникнуться общей атмосферой сытого довольства было сложно. Простая жизнь средневекового крестьянства уже к концу первого же дня казалась притягательной. Простой закон жизни: есть еда – есть и счастье, читался здесь в каждом дворе, который обошла Инна в поисках сестры. Но, вероятно, сытый покой мало привлекал Анастасию: в деревне её не было, и в общем потоке путников её никто и не помнил.
Ни с чем вернувшись в забитую таверну, Инна села в уголке с товарищами, жадно поглощающими телятину в сливках - действительно выглядящую аппетитно, а пахнущую одуряюще пряно. В светлую голову вновь закрались сомнения. Неглупый мозг всеми силами пытался припомнить о наличии специй в распоряжении крестьянства в средние века. Но голод спустил всё на аналоги и подтолкнул к принятию трапезы.
Нехитрая музыка из пастушьих рожков мелодично разливалась в таверне. Те, для кого трапеза была второстепенной, после приятного досуга, оставляли свои места за столом и пускались в пляс. Черноокая подавальщица утянула в весёлый пляс Гарета, весело хохоча от его подобострастного шёпота «голубка». Только так, не по имени, он звал красавицу.
Что было ожидаемого от падкого на красивых девушек Гарета, было неожиданно для прочих её спутников. В веселье оказались втянуты и Вилен с Эдгаром, вместе со всеми с криками опрокидывающими в себя чаши с чем-то пряно пахнущим, за память великих королей.
- Королеву Анну мы редко поминаем. Предпочитаем благодарить за великое прошлое септем.
Выронив ложку от неожиданности, Инна развернулась. Она даже и не заметила, когда рядом с ней успел устроится тот старик-пастух, что встретил их утром. Тот сидел и, что было заметно вблизи, удивительно молодым взором осматривал Инну, явно наслаждаясь её необычной красотой.
- За кого?
- Вы недавно в наших краях, не так ли? Септем – семь правителей, что были до королевы Анны. Те, кто обеспечивал нам достойное прошлое.
- Неужели при Анне так плохо живётся?
Усмехнувшись, старик покачал головой и пригубил вино. В его чаше точно было вино, Инна чётко слышала его запах.
- Наверное, такова природа человека – видеть великое лишь в прошлом. Наверное, сказители сами овеяли её предшественников ореолом величия. Ах, какая же история Светорады драматичная, если верить сказкам, что здесь передают из уст в уста. Вы слышали про первую королеву? Конечно же нет. Говорят, красота Анны меркнет перед красотой, приписываемой Светораде. Кожа её была бела и сияла, подобно жемчугу в свете луны. Стройна и высока, как кипарис. Глаза подобны морю, а волосы черны настолько, что вороново крыло показалось бы белым на их фоне. Но такой красавице не было ровни средь мужей во всех ведомых ей землях. Когда тоска её стала чрезмерной она пустилась в путь по неизведанным водам. И многие годы корабль её метался по бескрайнему морю. На землю нашего царства ступил лишь её сын – Властислав. Не было на нашей земле ни деревень, ни возделанных полей и пастбищ. Но было много твёрдого камня, из которого и был возведён замок всех и поныне живущих королей.
- Значит, в пути она нашла достойного её человека? Или в столь долгом ожидании своего идеала стало не до переборчивости?
Возмущение, отразившееся на лице мужчины, старило его глаза, окончательно обращая его в старика. И даже молодецки сияющие глаза померкли в едва сдерживаемом гневе. Изобразив вежливую улыбку, Инна поднялась с места, перехватывая крутившегося рядом Эдгара. Волновало его, как и Инну одно – факт слабости Гарета перед женщинами. И некоторое время назад тот увёл красотку-подавальщицу наверх, в комнаты.
- Знаешь, я не уверен в благочестии девушки. Да и мало меня волнует, что о нас, о моём брате в частности, в этой деревне скажут поутру, так как вскоре мы покинем это место. Но есть у меня опасения, что после этой, конечно же, очередной страстной ночи, у моего братца будет долго зудеть в штанах, а лекари здесь не очень-то просвещённые.