Находящий утешение в еде Эдгар, заверил, что к дыму примешивается аромат мяса, а звери мясо не готовят, стало быть, у огня есть люди. Повинуясь порывам оголодавшего Эдгара, они сошли с тропы, углубляясь в заросли колючего шиповника, так чудесно распустившего свои пурпурные цветы после нещадного ливня. Мокрая трава опутывала голени, будто грязи, забившей ботинки, было мало и путь их до сего момента походил на прогулку перед ужином. Но порезы о сочную и упругую траву вскоре стали не самой большой проблемой, что возникла у товарищей.
В тишине леса послышался рык. Грудной и столь густой, он разносился эхом в тиши так звучно, что было совершенно невозможно определить, откуда он исходит. В головах роились пугающие мысли, подгоняемые размышлениями о том, что хищнику, нападая, не стоит давать о себе знать, да и волк – зверь трусливый. Но когда из густых зарослей выскочил огромный чёрный пёс, размерами едва-едва уступающий телёнку, то резко стало не до размышлений. Широкая морда с рычанием обнажала удивительно белые зубы, так карикатурно посверкивающие редкими солнечными лучиками на клыках. Гладкая шерсть топорщилась на загривке, а пушистый хвост напряжённо подрагивал, как и лапы, опускающие массивное тело к земле, готовя его к прыжку.
Столь же внезапно, как пёс появился, он выпрямился, опуская расслабленный хвост к земле. Густая шерсть улеглась, более не топорщась на загривке, а оскаленная пасть, вкупе со смирённой мордой, приобрела любопытствующее выражение. С интересом окинув путником взглядом жёлтых любопытных глаз пёс, вильнув хвостом, умчался назад в лес.
- Запах слышится оттуда же.
Не раздумывая, Эдгар шагнул туда же, куда убежал пёс. Бездонный желудок его был превыше уставших и больных ног. Время от времени впереди слышался редкий лай. И звук этот не двигался. Вскоре путники сами воочию убедились в остроте нюха чревоугодника Эдгара, когда вышли на небольшой охотничий лагерь, со всех сторон укрытый кустарниками и деревьями. Оружие и верёвки расставлено и развешено вокруг шалашей, разбитых вокруг костра, на котором уже кипела мясная похлёбка, а части туш лежали в стороне, в вырытой ямке, и укрыты листьями. Охотники, крепкие мужчины, явно мастера своего дела, достойно зарабатывающие своим умением, ибо ткань их одежд была плотной и добротно сшитой, а кожа сапог новёхонькой, насторожились при виде чужаков, пока огромный чёрный пёс, лениво зевнувший, не улёгся у самых ног путников.
Крепкий мужчина - пожалуй, можно было бы сказать, что он несколько полноват - с густой чёрной бородой, любезно махнул им рукой, приглашая на поваленное рядом с собой бревно.
- Меня зовут Генрих. Назовите себя, путники, и разделите с нами трапезу.
Из одного из шалашей выбралась женщина. Высокая и полногрудая с длинными тёмными косами, одетая в богатое ярко-алое платье, такое неуместное в лесу. Из шалаша она вынесла чистые миски, выдолбленные из дерева и поднесла Генриху, прежде чем вновь вернуться в своё пристанище.
- Меня зовут Эдгар. Это мои друзья – Инна и Вилен.
Всё. Более Эдгар ничего не сумел сказать. Ни о целях путешествия, ни как они вышли на лагерь, что был разбит вдали от троп. Стоило лишь поманить миской с похлёбкой. Впрочем, и сам Генрих не проявлял излишнего любопытства, спеша разлить похлёбку по мискам. Его начавший округляться живот говорил сам за себя о любви старшего охотника к еде. Все слова о целях предпринятого ими путешествия, о случившемся с ними горе, все это оказалось неважным, когда сидишь на обтесанных брёвнах вокруг жаркого костра после нескольких дней нужды и скитаний.
Беседа не была важной, в отличии от ленивой атмосферы, располагавшей к отдыху. Беседы ни о чём: о погоде, о добыче и природе. Никто не задавал вопросов, кто они, какого рода, откуда и куда движутся. Промышлявшие опасным делом люди так просто приняли странников. Впрочем, бояться ли вооруженным крепким мужчинам пары уставших детишек?
День клонился к закату, когда они, утомлённые, закончили неспешную трапезу, сопровождавшеюся не менее неспешной беседой. Вновь вышедшая Анна собрала посуду и сполоснула в ручье рядом, чтобы вновь вернуться бессловесной тенью в свой шалаш. Расположившись под низким навесом, что должен был защищать от дождя, коль тот вновь пойдёт, путники легли на мягкий мох, расползшийся по земле в стороне от лагеря, наконец-то сдавшись усталости.