Страшная суета, немедленно возникшая вокруг них, ускорила действие, что стало невозможно ничего воспринимать помимо размытых очертаний испуганных людей. Зверь вкусил крови. Анна, которую пёс и кинулся защищать, бросилась к ребёнку. Мужчины схватились за оружие, повалив злосчастный котелок на землю.
- Бежим от сюда!
Инна вынырнула из своего шока, вытянутая за руку Виленом. Последним оставшимся у неё другом, который, подхватив нехитрые пожитки, поспешил прочь от лагеря, в котором они вновь по такой нелепой причине потеряли друга.
7. Бойся, бойся, ибо Господь всё видит
Шум большого города ввинчивался в мозг непрерывным ненавязчивым гулом, словно монотонная колыбельная, отвлекающая от всего сущего. Не будь на их пути большой толпы, в которой друзья рисковали потерять друг друга, то вполне могли бы отвлечься от тяжких дум.
Большой, но всё ещё строящийся город, со свойственным гвалтом жил своей жизнью. И так будет всегда, не смотря на горести и потери. Вдали возводилась часовня. У самого входа строители тягали тяжёлые камни, обновляя свод городских ворот. Инна и Вилен остановились в гостинице у самых городских ворот, напротив аптекарской лавки, где пожилой аптекарь подкрашивал ставни своей недавно отштукатуренной мастерской. Пыль обтёсанного камня мешалась с запахами лекарственных трав и притираний, с запахами свежей выпечки и горячего супа. Никакого запаха навоза. И, что более странно для города, нечистот.
Хозяйка гостиницы, за скромную плату отдавшая двум уставшим и порядком пообносившимся путникам вещи своих детей, объяснила, что город спешно готовят к празднику урожая, что будет буквально завтра. Окинув взглядом обычное повседневное платье своей дочери – кремовое хлопковое, дабы красивая помощница была заметна гостям, она так же заметила, что праздник этот самый важный в их городе и им не помешало бы оставить звонкую монету у какой-нибудь швеи, да и наведаться к башмачнику. Их обувь порядком огрубела и прохудилась за прошедшие дни пути. А ведь, казалось, что столько пройдено и столько пережито, что на всю жизнь довольно. А, погляди-ка, прошло лишь несколько дней, как они покинули столицу безымянного королевства.
Инна, как только хозяйка оставила их отдыхать, в тишине, заполняемой невесёлыми мыслями, грустно осмотрела осунувшуюся фигуру Вилена, на которой висела необъятная зелёно-серая рубаха, отдающая запахом сена и сладостью луговых трав. Видимо, крепость сына хозяйки ценилась у юных дев. Но, включила свою девичью деловитость - вечно же не будешь довольствоваться вещами с чужого плеча. Совет хозяйки был дельным и новые вещи стоят того, чтобы задержаться в городе. Впереди новые пути. Или путь назад. Да, уже в её светлую голову приходили и такие мысли. Но это мука для неё, привыкшей к комфорту двадцать первого века, днями напролёт ходить в одном и том же исподнем, мечтая о хоть каком-то водоёме, дабы освежить свои непотребства.
- Знаешь, мы, конечно, уставшие. Но я не думаю, что торговцы будут ждать, пока мы отдохнём. А подготовиться к дальнейшему пути нам не помешает. Куда бы мы ни шли. Да и не мешало бы узнать, что лежит там дальше. Вдруг, знаешь, мы туда и пойдём.
Вилен говорил путано и устало. Но мысль, что дальше он идти не желает, Инна поняла и приняла. И, пожалуй, уже разделяла. Ей безумно хотелось домой. Но это желание уже не казалось ей исполнимым. Это карикатурное местечко рисковало стать им новым домом и следовало искать свой уголок. Ей нравилось помогать в лечебнице. Почему она не осталась там? У моря, на зелёных холмах. Хотя и этот город был весьма приятен глазу. Быть может, к нему стоит приглядеться?
- Ты прав. Думаю, часа два мы продержимся.
8. Бойся, бойся, ибо Господь всё видит
Блестящий роскошью город увлек их до самого вечера, пока не закрылись сияющие пестротой лавки и не открылись подсвеченные огнями ночные питейные. Но за утро они обошли всё, до чего только донесли их ноги. Разномастные мастерские ремесленников и расценки, приемлемые даже для худого кошелька. Инна назаказывала платьев и обуви, вспоминая свою страсть тряпичницы. На рынке, беспрерывно заедая сладостное времяпрепровождение сдобой, накупила разномастных бус и браслетов. При этом напрочь упустила из вида Вилена. А потому порядком перепугалась, выплывая из блаженного дурмана трат, когда крепкая рука опустилась ей на плечо.