Инне пришлось несколько раз сильно дёрнуть сестру за волосы, чтобы хоть как-то привести её в чувства. Всё ещё пылая гневом, Настя, едва не перевернув лодку, взобралась в неё, отжимая волосы от грязи. Вилен нагнал их в несколько мощных гребков, куда как более изящно забравшись в нехитрый транспорт, отсаживаясь от Насти в противоположный край лодки.
Даже на лодке их путь занял целый день. На пути им попадались возвышающиеся над трясиной бурые холмы. На иных стояли хижины. Большей частью рассохшиеся от времени, брошенные. Иные были жилыми, пропахшие дымом, с покрытыми свежим камышом крышами. К закату жилые холмы стали частым явлением; на иных, к удивлению путников, имелись оконца из настоящего, чуть мутного стекла. К одному из таких домишек – с богатыми окнами и свежей крышей - и пристала лодка их перевозчика, что тут же сошёл на берег.
- За домом есть бочка с дождевой водой. Омойтесь, прежде чем зайти. Мне в доме грязи не надо.
Лидиан лишь снисходительно сполоснул руки, прежде чем зайти в домишко. Вилен, нашедший под крыльцом небольшое корыто, зачерпнул себе воды и отошел на другую сторону дома, дабы не смущать девушек, никак не отвыкших от благ цивилизации и сейчас находящих искреннее удовольствие от плескания в воде. Им даже удалось более-менее оттереть платье Анастасии от грязи. Увы, в холодную ночь ей приходится ходить в сырой одежде, дабы не светить исподним перед мало знакомым мужчиной. Хотя этого она не стала бы делать и перед Виленом с Лидианом.
Изнутри дом был так же скромен, как и снаружи. Небольшая каменная печь едва-едва прогревала влажный воздух. У окна стоял стол, окружённый скамьями. В дальнем углу из одеял - Анастасия искренне надеялась, что это были одеяла - было сложено просторное ложе. Видимо, хозяин привык принимать гостей. Лидиан уже сидел на одной из скамей, вальяжно закинув ногу на ногу, игнорируя расставленное отправившимся спать хозяином угощение.
Рыба. На столе были расставлены блюда с огромным количеством рыбы. Вяленная, солёная, даже запеченная. Немного раков и хлеба. Скудная и однообразная снедь, обусловленная образом жизни хозяина дома. Лидиан высокомерно игнорировал поданное угощение, в отличии от отмытого Вилена, с удовольствием поедающего раков с хлебом. Возня в грязной жиже позволила ему нагулять аппетит. Инна отдала предпочтение обработанной огнём еде. Настя же просто предпочла огонь. Жар очага высушивал платье, прогоняя поселившийся в костях озноб.
- Глядите.
Едва слышный в закатной тишине лачужки голос Инны был услышан всеми. Белокурая красавица указывала в окно, за вычищенными стёклами которого, за переплетающимся терновым сухостоем, залитая закатным светом виделась серая стена города, к которому они, по словам Лидиана, шли. Издали городская стена виделась им единым серым монолитом, не рассекаемым вратами или смотровыми окнами. Не видно дозорных башен, нет сигнальных огней. Но так высоки эти стены, что и города за ними не видать.
- Такой жутью оттуда веет.
Доверительно склонившийся к Инне Лидиан накрыл своей прохладной и сухой ладонью руку девушки, заглядывая в глаза.
- Пока я рядом – с тобой ничего не случится.
- Если ты не заметил, то уже кое-что случилось.
Досадливо цыкнув, мужчина повернулся к прервавшей его игру Анастасии. Очарование её дикостью прошло довольно скоро, и неистребимая ярость этой молодой женщины раздражала его всё больше и больше. Ему нужна новая компаньонка. Красивее, тише, милее и покорнее. С Анастасией же было невозможно расслабиться и насладиться столь необычным путешествием. Неохотно, но главной причиной нарастающей неприязни стоило назвать ощущение потери контроля над ситуацией. Анастасия не желала быть такой, какой хотел её видеть он сам. В ней, как в неблагодатной почве, не взращивалось необходимого ему, дабы уплатить дань за этот тяжкий путь. Ни добрые слова, ни богатые наряды не меняли девушку, заставляя его прикладывать всё большие и большие усилия, вновь и вновь не приносящие никаких плодов.
- Отчаяние сослужит нам дурную службу. Я всего-то хочу приободрить Инну.
- Я нашла сестру. Это, в этом безумном месте, уже немало.
Инна лишь вежливо улыбнулась, возвращаясь к трапезе. Вкуса не было, как и желания питаться. Всё происходящее здесь всё больше и больше и больше казалось ей злой шуткой реальности. Самым неприятным из всего этого девушка находила то, что в мыслях её жило подозрение, что Лидиан, а с ним и Настя, похоже, понимают, что здесь происходит.