- Поднимайся и пошли.
Надменный голос, несмотря на холодные нотки, был бы узнан ею в любом состоянии. И одновременно её пугало и то, что Лидиан нашёл их, и то, что её тело перестало подчиняться её воле, лишь воле прекрасного и надменного англичанина. Тихо поднявшись на ноги, ступая по мягкому, заглушающему все шумы ельнику, она пошла за ним к выходу из пещеры.
Едва-едва занявшийся рассвет разгонял ночную тьму, но пока был лишь намёк на начало нового дня. Синева сменялась предрассветной сизостью, с холодным ветром борьбы уступая свету. Но холодная леность может быть разбита лишь одним рывком.
В неверном свете предрассветной мглы Инна чётко видела прямой силуэт красавца-англичанина. И кожей ощутила порыв ветра, обозначивший чьё-то движение. В тот миг, и много позже, она клялась себе, что даже ресниц не успела сомкнуть, как увидела Анастасию, одной рукой вцепившуюся в лицо Лидиана со спины, цепко обхватив руками его за талию. Ногти её одинокой руки, не причиняя серьёзного вреда, но неприятно скреблись по красивому лицу мужчины, когда белые зубы вонзились ему в горло, прокусывая кожу. С болезненным мужским стоном смешался громкий девичий визг.
Испуганный возглас словно послужил сигналом. Суета, поднявшаяся в темноте, мешанина из толкающихся слепых в ночи тел, не ведающих куда или от чего бежать. Вилен, вынесенный толпой к краю пещеры, увидел двух борющихся друг с другом товарищей и попытался воззвать к здравому смыслу.
- Настя, прекрати! Вы же друзья!
По мере того, как толпа перепуганных ночным вторжением работяг уносила Вилена, его голос звучал всё тише и менее вразумительно. А вскоре сменился истошным воплем. Выскочив на страшный крик из-под каменного полога пещеры, Инна увидела в перепуганной толпе опрокинутые чаны с кипящей смолой, которая пролилась на нескольких людей, в том числе и на Вилена, залипшего в липкой раскалённой жиже и державшегося за лицо, с которого уже сходила кожа.
- Беги! Инна, беги!
Комок из двух тел кубарем вывалился из пещеры и прокатился по вырубленным каменным ступеням, остановившись у самого края смоляной лужи. Оба, видимо, решили, что залипание противника в этой жиже будет означать его победу.
- Беги к пещере!
С очередным выкриком сестры, Инна бросилась дальше, увидев лишь краем глаза, как Анастасия носком ботинка поддела едва тлеющие угли под одним из котлов, но разгоревшиеся вновь, подпитанные еловым варевом.
А потом она бежала, поражаясь, откуда в ней столько силы и выносливости. Небо уже окрасилось алым уступая право власти дню. Или это огонь захватил полную власть в лагере? Но то расстояние, что представлялось лишь вчера утром им долгим и тяжёлым, она одолела в одиночку и так скоро, что с трудом верилось в это чудо. Лишь чуть сбавив скорость, Инна влетела в пещеру, остановившись лишь спустя несколько метров, поняв неосмотрительность своего поступка.
Здесь, как и обещали трое добытчиков глины, было холодно. Но не мрачно. Соляные кристаллы, словно отражая свет, переливались радужным светом, создавая приятный полумрак. Оставалась лишь одна загадка – никакого источника света не было.
Оставив эту загадку неразгаданной, Инна быстрым шагом, пытаясь восстановить сбитое дыхание, пошла вперёд по вытоптанной добытчиками тропе, постепенно спускающейся вниз. Остановилась она, навскидку, лишь через час, когда очередная петля дороги завернулась вокруг подземного озера. Воды его были замерзшими, но, бывавшие здесь явно знали об этой проблеме, ибо на берегу лежала небольшая стопка отполированных камней. Одним из них пробив слой льда в несколько миллиметров, девушка склонилась над лункой, напиваясь чуть солоноватой водой прямо так. Жажда её была столь сильна, что она бы пила и пила, если бы чья-то рука не вцепилась ей в волосы, поднимая над вожделенной влагой.
Инна почти не удивилась, увидев перед собой Лидиана. Его обыкновенно надменное лицо сейчас выражало гнев, вызванный крушением всех его планов и надежд. Но не это заинтересовало Инну, словно по-новому взглянувшую на его лицо. Она видела своими глазами, с каким остервенением Анастасия скреблась по его лицу. Но сейчас на неизменно прекрасном лице золотоволосого красавца была лишь пара царапин над мягкими губами.
- И снова здравствуй, красавица. Ты же поможешь мне окончить этот путь? Примешь тот же дар, что я преподнёс твоей кузине?
- Разве передаривать однажды подаренное не считается дурным тоном?
Широкая улыбка мужчины обнажила устрашающий оскал. Никогда ранее, сколько не вспоминала Инна улыбку её знакомца, она не обращала внимания, сколь крупны, остры и белы его зубы, и какой смрадной гнилью отдаёт его дыхание, что касается её лица. В одном рывке этот оскал оказывается в каком-то миллиметре от её лица, но зубы не впиваются в её плоть, а она, как и он, падают в воду, пробивая тонкий слой льда. Чьи-то нежные руки хватают её за запястье до того, как её кожа ощущает холод.