— Увидел тебя, сразу вспомнил, — сказал ему чернокнижник.
— Вот-вот, братан! — напомнил тот. — Но, я понимаю, битва была поважнее, — пытался он убедить Бальтазара, что на того не в обиде.
— Вот что, — выпустил тот его, наконец, перестав давить к стене избы, за которой они стояли, — дорогу спросить хотел. Кто тут главный? Где чародей Сельваторска? Где староста-градоначальник? Знаешь?
— Ха! «Чародей», скажешь тоже, — закатил дворф глаза и зашлёпал губами, как лошадь. — А городничим здесь Себастьян. Твоего поля ягода, чопорный такой весь, манерный тип с этими, как вот их там, — схватил он бесцеремонно Бальтазара за рукав, — с манжетами, во! Как меня там учили, манжета, она, женского рода. Вот вы придумали себе фентифлюшки, конечно, — покачал он массивной головой.
— Сам-то, лучше, что ли? — сказал Бальтазар, имея в виду его странную прическу, а затем приподнял пальцами длиннющие полоски бахромы его курточки и щёлкнул по соломенной шляпе, чудом не свалившейся от их погони.
— Это вам не мода знати! — заявлял тот с гордым видом.
— А в чём разница? — не понял барон. — И там, и тут суть щегольнуть своей вычурностью. Узор кружев, опрятность, контраст и броские детали. Контрастом, конечно, твоя бахрома не отличается, под цвет куртки, но уж вычурности и пафоса-то сколько!
— Так я бард! — рявкнул гном. — Мне положено быть на виду и привлекать к себе внимание! Ты не понимаешь, это другое! — утверждал он.
— Ох, так ты подскажешь, где тут ратуша или изба волшебника? Хоть песней, хоть стихами, а лучше лаконичной краткой прозой, — глядел на него Бальтазар.
— Да вон он, не того ль ты ищешь? — кивнул дворф в сторону, и некромант заметил там лишь огородника, мужчину под тридцать, что-то делавшего на своей земле, склонившись над грядками.
Музыкант же тем временем шмыгнул в сторону, пробираясь вдоль стены и уходя подальше от чернокнижника, рассматривая на том костюм и различные вещицы на поясе ниже косого чёрного мундира. Пользуясь случаем, что аристократ отвлёкся, бард тайком пытался от него улизнуть.
— Хочешь сказать, что тот мужик это и есть… — повернулся Бальтазар и заметил, что дворфа нет рядом.
Тот уже спешно бежал прочь по зелёной траве, только подошвы ног сверкали в воздухе. А в руках был сорванный с пояса некроманта мешочек, позвякивавший серебряными монетами. Небольшой и всё же определённо с какими-то деньгами, на которые низкорослый бородач и позарился.
— А ну стой, чёртов вор! — погнался за ним барон-чернокнижник вновь, на этот раз уже используя тайные знания для укрепления собственных ног и усиления возможностей человеческого тела.
Это не было подобно заклятью ускорения, которое способны были творить стихийные маги, но имело схожий результат — позволяло перемещаться куда быстрее, а заодно совершать невероятные прыжки. Главное было не переборщить, чтобы потом стопы и мышцы в ногах не болели несколько дней, так что, в отличие от чародейства ветра, тут был ещё и своеобразный обратный эффект.
— Ха! В Сельваторск попал — роток не разевай! А-ха-ха! — гоготал дворф. — Чего так кипятишься-то! Господин Чёрный Ворон, такова жизнь! Хе-хе! — широко улыбался он, наливаясь румянцем в пухловатых щеках и выразительных скулах. — Кто-то теряет, а кто-то находит!
Догнал удиравшего Бальтазар быстро. Но в последний момент перед прыжком, способным крепким ударом повалить дворфа наземь, бородатый тип развернулся, толчком бёдер и движением рук взяв свой инструмент, и сосредоточенно ударил по струнам, стоя перед приближающимся преследователем.
Ситар издал не только звук аккорда, но и магическую, невидимую, однако же, осязаемую волну, сбившую некроманта с ног и прошедшую по всему его телу, как если б его дружно пинали на земле или даже скорее колотили по всем местам прямо в полёте. Энергия боли пронеслась вдоль всего некроманта от ног до головы, да ещё и спиной он ударился после падения довольно сильно.
Нижние зубы попали по верхней десне, так что во рту мгновенно ощутился солновато-железный вкус крови. Резкий ответный бросок на прыжок Бальтазара вызвал крайне болезненную реакцию. И, конечно же, у того не было никакой возможности вовремя защититься, чем-либо себя окутав. Во-первых, всё произошло слишком быстро, с учётом его ускорения разгорячённых мышц при помощи заклятья. А во-вторых, тёмный маг попросту не ожидал, что бард окажется способен на нечто подобное.
Никогда прежде он не имел дела со звуковым колдовством. Слышал о нём и даже читал немало трактатов про зачарованные предметы или «походную магию», как раздел прикладных искусств боевой энергетики, чем обычно промышляли так называемые Белые маги, но вот воочию нечто такое он видел впервые.