Вернулся я в сумерках, задумчивый и с новогодним деревом на плече. Шура, который только что приехал с Ингерн, для того чтобы вместе весело отметить Новый год, смотрел на меня недоверчиво. Когда мы садились за праздничный стол, Клер тихонько спросила меня — «чем же я занимался сегодня, без неё». Машинально ответил, что кормил Единорога. Жена улыбнулась и сказала — «Милый, Единорогов не существует — это же легенда…». Не стал спорить, налил себе рюмку марочного коньяка и чокнулся с друзьями, провожая Старый год. Мои пальцы ещё помнили теплое прикосновение Единорога…
Глава двадцать первая. Лето в январе
Время до Рождества прошло весело и напомнило мне настоящие зимние каникулы. Мы развлекались, как могли. Залили горку и теперь на ней, с удовольствием, катались и взрослые и дети. Николая и Курт соорудили буер. Это были две толстые и широкие доски, поставленные перпендикулярно друг другу, в виде латинского креста. Они опирались на три лыжи, на которых снизу были закреплены длинные стальные коньки, изготовленные в нашей кузнечной мастерской. Передняя лыжа могла поворачиваться тягами, которые вели к рулю. Задние — крепились жёстко на поперечной доске. параллельно друг другу. Сверху два сиденья из плетёных веток, с привязными ремнями и парус. Ещё опускающийся тормоз, сзади. Элементарно! Река уже давно замерзла, и лёд стал достаточно прочным. Теперь для передвижения по льду нужны были только ветер и немного сноровки. Ветра хватало. Сноровка тоже приходила, с опытом и синяками. Скорость такого судна могла достигать и 60 и даже 100 километров в час. Старались не разбиться и за рекордами скорости не гнались. Наши дамы ездить на таком «аппарате» отказывались. Обоснованно. Исключение составила только Марина. Прочие предпочитали обычные санные прогулки.
Озеро тоже хорошо промерзло. Часть его мы расчистили от снега. Сделали нужную разметку. Установили рамки ворот, забранные рыбачьими сетями. И… хоккейная площадка была готова! Коньки сделали сами, они одевались прямо на обувь. Над клюшками потрудился Курт. Загиб, правда, ему не удавался. Шайба тоже была деревянной. Но, зато — сколько радости и азарта! Мы играли в хоккей! Даже Серж приобщился и теперь хорошо знал, что такое положение «вне игры». Профессор был страстным поклонником этой игры, но на коньках стоять не умел, поэтому взял на себя роль рефери. В свободные от хоккейных баталий время ледовая площадка превращалась в обычный каток. Клер никогда не стояла на коньках и попробовала всего раз, ухватившись за меня обеими руками. Мы постояли так минутку, а потом жена попросила избавить её от лишних предметов на ногах. Разумно! Падение, в её положении, было бы крайне не желательным. Отложили обучение на потом.
По вечерам девушки лепили пельмени, с разнообразной начинкой, которые шли на «ура»! Дни проходили спокойно и весело. К Рождеству накрыли богатый праздничный стол. Джейк Смит удивлялся такому положению вещей. Он был искренне уверен, что этот праздник бывает только раз в году. Ещё больше он удивился, когда Шура поведал ему, что через семь дней мы будем праздновать Старый Новый год…
…
Сегодня был Рождественский сочельник. Вот уже второй раз, за последние 13 дней… Я почти перестал удивляться чудесам, но эта традиция казалась странной. Тем более, что она была вовсе не местной. Аборигены вообще не знали о христианстве ничего. Этот парадокс русские принесли с собой, с Земли. Теперь я знаю, что возник он из-за разницы в летоисчислении календаря, который прежде использовался в России. Теперь получилось, что у русских ещё и Новый год — два раза в год… Удивительный народ!
До праздничного ужина оставалось около часа. Я лежал в своей комнате, заложив руки за голову, и смотрел в потолок, вспоминая случившееся со мной. Со своим попаданием в другой мир я уже смирился. Смог выжить и прижиться здесь. Учил языки. Над моим русским посмеивались всё меньше и меньше. Было интересно делать что-то своими руками. Например, помогать Нику копаться в моторе машины или ковать, вместе с Виком, полозья для коньков. Хоккей — это круто! Здорово, что русские о нём вспомнили!