Через два часа Даос Больной Журавль закончил занятия и позволил ученикам отдохнуть. Но это еще не значило, что все свободны, — после передышки все вместе отправились прогуляться по горам.
Даосы имели тщательно разработанный рациональный подход к любому занятию; восхождение на гору не было исключением. Это оказывало положительное физическое воздействие, поскольку увеличивало выносливость организма и сопротивляемость заболеваниям. Безусловно, горовосхождение
Хроники Дао_______________Две бабочки________________________179
также стимулировало систему кровообращения и дыхания, увеличивало силу ног. Но был в этом и религиозный смысл. В процессе быстрого подъема вверх даосу не разрешалось наносить ущерб ни растениям, ни насекомым. Восхождение совершалось молча, так как предполагалось, что ученики в это время будут созерцать красоту окружающих пейзажей и улавливать в них особый смысл. Природа и Дао не только были схожи — природа была воплощением Дао, его примером. Вот почему ученик, которому удалось обострить свое восприятие до того, чтобы понять тонкие внутренние связи в природе, мог тем самым улучшить и осознание Дао.
Когда группа начала восхождение, впечатления буквально заполонили Сайхуна. Приноравливая шаг, он слышал, как его соломенные сандалии поскрипывают по усеянной галькой грунтовой тропе. Он чувствовал, как движутся мышцы его ног, как ритмично сокращаются и вытягиваются длинные мускулы бедер. Он шел вверх, и каждый раз, когда нога плотно упиралась в землю, ахилловы сухожилия пружинисто натягивались. Тропинка постепенно становилась круче, и Сайхун заметал, как изменилась игра мускулатуры: теперь четырехглавые мышцы бедер присоединились к общему усилию, направленному на движение вперед. Тогда он прибавил ходу, горя желанием побольше пройти и увидеть.
По бокам тропинки тянулись плотные заросли кустарников. Длинные стебли травы, щупальца дикого винограда, молодые и плотные зеленые побеги тысячелистника смело отвоевывали себе место под солнцем у стены зарослей. Мелкие красноватые мушки и мошки искорками хороводились в солнечных лучах, наматывая в воздухе замысловатые спирали. Сайхун полной грудью вдохнул пряный горный воздух. Как правило, в горах Хуашань редко бывало жарко — особенно по весне, — но сегодня выдался действительно теплый день с приятным, легким ветерком. Юноша с удовольствием набирал в себя побольше прозрачного и чистого воздуха, наслаждаясь ароматами разнотравья, доносившимися с горных лугов.
Монахи все взбирались к горному хребту. Постепенно Сайхун начал замечать тени — это деревья начали постепенно заслонять солнечные лучи от путников. Сайхун взглянул наверх и увидел первые ели, сосны, пихты и широколиственные деревья, из которых и состояли местные горные леса. Некоторые деревья высились гордо и стройно. У других ветви были поломаны — то потрудились горные ураганы. Какой-нибудь садовник, пожалуй, нашел бы такой способ подрезания кроны весьма уродливым; но это все было красиво, потому что мастером здесь была сама природа.
Внезапно Сайхун услышал шум журчащего источника, который пробивался на поверхность из-под куска скалы рядом с тропинкой. С громким, почти оркестровым звучанием, звеня и булькая, горный поток преодолевал встречающиеся на пути поваленные деревья и нагромождения валунов. К звону водяных струй примешивался птичий хор, поскрипывание ветвей под порывами ветра, а еще убаюкивающее, ритмичное шуршание огромной ар-
180__________________Глава двадцать первая_________Ден Мин Дао
мии листьев. Иногда в многозвучие фона вплетались сольные партии: высокий и тонкий писк насекомого или важное жужжание пчелы.
Запах влажной земли, смешиваясь с ароматом хвои, вызывал воспоминания о прошлых прогулках. Вернулось давнее восхищение от того, что открываешь для себя мир, обнаруживаешь ранее не виденных тобой насекомых и растений, находишь странные личинки и смотришь на последсгвия отбушевавшей недавно бури. Бродить по лесу Сайхуну всегда нравилось. Не раз в своей жизни он замечал, что горные чащобы хранят свое постоянство; но при этом они бесконечно менялись, правда подчиняясь неумолимым временам года.
Ученики забрались повыше. Там начали попадаться большие валуны. Нижняя часть огромных камней заросла мхом и лишайником, а сверху лоснилась ноздреватая поверхность, дочиста вымытая дождями и выветрившаяся за долгие годы. Постепенно валуны заполонили собой весь пейзаж. Чахлый кустарник лесной подстилки уступал им, попадаясь все реже. Да и откуда было взяться богатому разнотравью среди скал и сухой земли! Только большие деревья и одинокие крепкие растения могли селиться на суровых серых уступах, глубоко впиваясь корнями в скудную почву и изо всех сил вытягиваясь к свету, чтобы выжить в каменной пустыне. Конечно, это давало свободу некоторым другим растениям — например, различным видам паразитирующих плющей — но все же в основном флора состояла из высоких, одиноких деревьев. Эти одиночки были повыше многих пагод, и простор горной вершины позволял им мощно раскинуть свои ветви в стороны. Правда, их крона ничем не напоминала густое сплетение, как у деревьев внизу; большие и причудливо изогнутые ветви казались удивительным орнаментом на фоне необъятного неба. Из цветов там преобладал кобальтово-синий. Его оттенок был столь насыщенным, что на передний план выступало небо, а не окружающие деревья. И все-таки преимущество быстрого подъема заключалось в возможности насладиться неописуемо красивыми пейзажами далеких гор. Когда группа учеников взобралась на голую скалистую вершину, глазам Сайхуна открылся удивительно широкий горизонт, который никогда не был виден снизу. Под ногами у монахов, словно табун взбудораженных лошадей, беспорядочно мчались тучи. С левой стороны за ближайшей горной цепью открывалась следующая полоска вершин, за нею — еще одна и так дальше, пока горы не сливались вдали с голубой небесной дымкой. Прямо перед собой Сайхун видел густо поросшие лесом склоны. Темную зелень лесов оттеняла белая линия водопада. Чуть далее подножия виднелись поля — небольшое пестрое лоскутное одеяло, единственное доказательство присутствия человека. В нескольких тысячах футов справа от вершины можно было разглядеть несколько деревень. Пока Сайхун карабкался на гору, воздушная перспектива подшутила над ним, превратив в смешного маленького человечка. Теперь же масштаб окружающей природы делал все признаки человеческой цивилизации жалкими и совершенно незначительными. Было что-то особенное в том, чтобы забраться на самый верх и найти для себя точку, с