— Но почему я не могу увидеть их?
— Потому что ты еще не готов к этому.
— Но ведь эти книги, безусловно, могут подсказать правильный курс обучения, которому стоит следовать, — вмешался Журчание Чистой Воды. — Разве не было бы лучше, если бы заранее знали, что и как делать?
— Курс? Делать? — рассмеялся Великий Мастер. — Для познания Дао не существует установленного пути! Вы должны использовать свою инициати-
7 Хроники Дао
194__________________Глава двадцать вторая_________Ден Мин Дао
ву, чтобы определить свой собственный курс. К чему придете — к тому придете. Действуйте импульсивно. Правильно то, что вы чувствуете. Может быть, вам захочется стать анахоретами. Это — Дао. Или вы решите жить в большом городе — это тоже Дао. Если вы находите в окружающем мире радость — это Дао; если вы чувствуете ярость — и это Дао. Вы должны глубоко проникать в смысл жизни.
— Значит, действовать можно совершенно свободно? — спросил Туман В Ущелье.
— А почему бы и нет? У Дао нет предопределенности. Дао — это свобода! Это гибкость и постоянное изменение. Идущие по Пути должны поступать именно так. — И Великий Мастер засмеялся, глядя на озадаченных учеников.
— Большой ошибкой будет навязывание жесткой канвы жизни, даже если это делается в согласии с даосскими канонами, — продолжил он. — Монашеские одежды, волосы, завязанные в узел, чтение сутр и ежедневные молитвы — все это бесполезно. Вы можете курить благовония денно и нощно, а боги так и не прислушаются к вам. Именно вы — вы и никто другой — ответственны за то, что происходит.
— Тогда почему бы мне не отпустить самого себя на волю? — вдруг вырвалось у Сайхуна.
— Человек должен иметь цель, убеждение и устремление. Отпустить самого себя — это тоже Дао; но разве это свобода? Снимая с себя всякие ограничения, можно беспощадно уничтожить себя. Стремясь к этому самоотпущению, вы можете почувствовать желание сделать что-либо, но у вас ничего не получится, потому что не хватит способностей. Следовательно, у вас не будет свободы; вот почему я ставлю свободу выше возможности освободиться от всяких рамок.
— Значит, от монастырской жизни никуда не денешься? — спросил Сай-хун.
— Нет, если ты, конечно, хочешь достичь какой-нибудь цели. Если ты не хочешь посвятить свою жизнь только удовлетворению самых низменных инстинктов, тогда ты должен попытаться достигнуть чего-то великого. Если у тебя есть цель, ты с радостью пожертвуешь низменным ради обретения чего-то высшего.
— Тогда получается, что жизнь даоса — это одна большая жертва. Звучит парадоксально, — вмешался Туман В Ущелье.
— Это не только жертва, — напомнил Великий Мастер. — Я не призываю к слепому самоотречению. Если чистый аскетизм не основан на равновесии, он может нанести вред разуму и физическому телу. Вегетарианство без употребления уравновешивающих его тонизирующих трав — неправильно, Безбрачие, не основанное на технике, — безумие. Каким образом достигнуть равновесия? Поиск ответа на этот вопрос и станет проверкой вашего мастерства. Вы должны постоянно спрашивать себя об этом.
Аскетизм служит лишь для реализации вашего потенциала. Жесткая определенность способствует вашему быстрому превращению в особым обра-
Хроники Дао______________Ночные уроки_______________________195
зом направленную личность. Тогда вы сможете исполнить предназначение своей судьбы; тогда у вас будет возможность помогать другим. И это тоже Дао-Великий Мастер услышал низкий перезвон храмового колокола и закончил занятие. После молитвы ученики разошлись.
Ночной воздух был прохладным и немного влажным. Свежее дыхание деревьев смешива/юсь с запахами мха и хвои. Сайхун молча брел по крытому переходу храма. Промежутки между колоннами делили картину сада на удивительно совершенные пейзажи, наполненные равновесием и поэзией. Юноша зашел в удаленную келью для медитаций и зажег свечу.
Сине-черная волна ночи разом накрыла размытые очертания крыши храма; потускнел пейзаж, ушли звуки. Дневные дела были закончены, все заботы перенесены на следующий день. В стенах священной обители постепенно нарастала тишина. Она воспринималась как нечто нейтральное, как пассивная пустота. Разум Сайхуна выбрасывал короткие искорки, заполняя царившую вокруг неподвижность. Оставались заботы, но переживания ни к чему не приводили. Оставалось одиночество и стремление куда-то, но Сайхун отбросил эти мысли. Оставались всякие планы и просто мысли в голове, к которым он не прислушивался. Все было тихо. Наверное, учителя были правы, говоря о необходимости тишины. Они утверждали, что человек обязательно пробормочет что-нибудь нечистое, богохульное и это отвернет богов от него. Только полная тишина могла дать достаточное спокойствие, чтобы привлечь божественное. Сайхун «отвернулся» от всех своих эмоциональных порывов, внутреннего диалога, даже от того, что он считал своей обязанностью. Он закрылся от воспоминаний, бестолково бродивших внутри сознания: вот он гуляет в дедушкином саду, потом ресторан в Пекине, дальше ночные уроки, улыбка одного из друзей его учителя, бой с врагом... Он полностью отрешился от всяких следов и теней собственной жизни, чтобы заглянуть внутрь себя.