— Ты говоришь, как зеленый юнец.
— Я не подведу, Великий Мастер.
198 Глава двадцать третья Ден Мин Дао
— Тогда отправляйся. Ты пойдешь завтра; с тобой будут Уюн и Ущоань
— два монаха-охранника. Ты разыщешь Бабочку и немедленно доставишь его сюда.
Через неделю Сайхун, Уюн и Ущоань ехали в поезде, направлявшемся на Азапад. Сайхун был одет в пестрое одеяние богатого знатока боевых искусств: зеленые шелковые кружева, рубашка с высоким воротником, пояс из тяжелого черного шелка с расшитыми концами, на ногах — черные сапожки из ткани, С пояса свисали диски из драгоценного нефрита — символ принадлежности к классу аристократии. Длинные волосы, заплетенные в косичку (которую в Китайской Республике носить запрещалось), были спрятаны под рубашкой, как, впрочем, и оружие.
Сайхун посмотрел на братьев Уюна и Уцюаня, сидевших на лавке напротив. Обоим монахам было под сорок, и в Хуашань они появились для того, чтобы отречься от мира и принять обет новопосвященных. Оба были большими, угрюмыми и жуткими на вид, так что Сайхун решил, что у них за плечами было весьма бурное прошлое. Трудно сказать, когда именно, но им дали эти грустные имена, которые так и прилепились к ним, даже в храмовой жизни. Уюн обозначал «бесполезный», а Ущоань — «бессильный».
Голова старшего брата, Уюна, формой напоминала старую дыню. Кожа у него была нечистой — следствие какой-то перенесенной в детстве болезни,
— а брови часто напрягались, когда Уюн изображал характерную гримасу задумчивой меланхолии. Мускулатура у него была солидная, косая сажень в плечах, так что черная с красным рубашка буквально трещала на нем.
В сравнении с ним Уцюань казался более угловатым. Темно-коричневое лицо напоминало бронзовую маску; глубоко посаженные глаза-щелки были узкими, неодинаковыми. Воинственность пропитывала каждую клетку тела Уцюаня, так что состраданию в этой громадине места не оставалось. Рубашка в черных и коричневых тонах была скроена таким образом, чтобы подчеркивать внушительность фигуры ее обладателя.
Братья были близкими друзьями в самом грубом и несентиментальном смысле — то был молчаливый союз крови, дружба двух мужчин, которые вместе встречались лицом к лицу со смертью. Годы сражений сделали печального Уюна подозрительным. Уцюань же превратился в откровенного циника, особенно в том, что касалось мировоззрения старшего брата. Разговаривали они друг с другом редко. Это действительно была пара странствующих воинов. Сайхун понял: Великий Мастер не был любителем азартных игр, поэтому и послал вслед за молодым и шустрым двух громил.
Днем и ночью они не выходили из поезда, мирясь с жесткими, неудобными скамейками, постоянным покачиванием, несущейся из-под колес железной какофонией и еще более громкой болтовней остальных пассажиров. Отвратительный запах повсюду. Говорливая толпа, которая на каждой остановке до отказа набивает узенькие клетушки вагонов своими немытыми телами и баулами. И все толкаются, ругают друг друга, высовываются из окон
Хроники Дао Испытание
199
и вопят во всю мочь своих грубых крестьянских глоток, сотрясая потрескивающий, полуразрушенный вагон. И все же пассажиры сторонились трех воинов, обращая внимание на их одежду, на знаки аристократической принадлежности Сайхуна и угадывая спрятанные в драпированных складках мечи. Несмотря на то что со времени падения династии Цинь прошло уже почти два десятилетия, страх и трепет перед представителями элитного класса благородных аристократов и воинов глубоко укоренился в сознании простого люда. Каждый помнил старое изречение: «Воин носит меч, чтобы убивать. Вынутый меч не вкладывают в ножны, не обагрив его кровью».
Потом троица пересела на другой поезд, следовавший по линии Пекин — Шанхай. Станция пересадки оказалась убогой и запруженной людьми; йельсы были завалены всякими отбросами. Сайхун был рад, что они сели на |4оезд с паровозной тягой; единственное, что его немного разволновало, это человек, который невозмутимо шагал по рельсам, постукивая молотком по колесам. Это внешне случайное постукивание по составу делало все железное Самодвижущееся изобретение еще более смешным. Уцюань объяснил юному конаху, что таким образом обходчик загоняет на место штифты, которыми колеса крепятся на осях.
Наконец поезд отправился на север. Через несколько часов они въехали на территорию, оккупированную японцами. Связь Бабочки с шайкой бандитов и то, что дело происходит в зоне военных действий, делало задание еще более сложным: предстояло постараться не только обойти стороной его сообщников, но и избежать встречи с японскими патрулями.