Сайхун снова засмотрелся на плавно бегущую за бортом реку. Я все еще слишком эмоционален, подумал он про себя и тут же вернулся мыслями на десять лет назад. Тогда он как раз пытался осознать смысл понятия увэй и задал по этому поводу вопрос Великому Мастеру:
— Что значит увэй7.
— Оно значит, — ответил учитель, — что все, что ты делаешь, выглядит случайным, естественным и совершенным. Ничто не может повлиять на тебя; ничто не возмущает твоих чувств, и ничему не прервать то драгоценное спокойствие, которое ты так долго воспитывал в себе.
— Ничто не влияет?
— Ничто.
— А если вы занимаетесь медитацией и кто-то в это время попытается убить вас? — снова спросил Сайхун.
— Что ж, если меня захотят убить, пусть попробуют. Я убью их раньше.
— А потом?
— А потом сяду снова медитировать.
— И это все? -Да.
— И вы не будете страдать от того, что убили человека?
— В этом случае, нет. Меня пришли убить, и я просто помешал этому.
— Но разве вы не будете страдать в душе?
— Нет. В этом и заключается увэй. Сначала происходит одно событие, затем другое. Если ты действительно увэй, ты всегда в хорошем расположении духа.
...Мимо проплыл еще один труп. На этот раз женщина. Казалось, что Янцзы переполнена трупами. На мгновение Сайхуну показалось, что он участвует в процессии, участники которой — трупы. Мертвым дорога в ад, подумал тогда Сайхун. И он, и трупы плыли к одному и тому же месту назначения в широком речном устье: к Шанхаю.
Глава двадцать четвертая
Шанхай
Неужели это и есть ад?» — спросил себя Сайхун, когда они высадились в доках Шанхая. Все вокруг казалось страшно чужим и непривычным — впрочем, оно и в самом деле было таковым. Осторожно пробираясь по хлипким подмостям через орды орущих, плюющих, немытых людей, он вдруг увидел городской горизонт. Вдоль знаменитой шанхайской Набережной внушительной стеной высились огромные здания из стали и бетона. Они были гораздо выше всего, что молодой даос повидал в своей жизни, за исключением, пожалуй, гор. Четкие линии, окна идеальной прямоугольной формы, отголоски греческой и римской архитектуры, импозантные серые колонны и стены — все это казалось совершенно непривычным для глаз. Сайхун подумал, что когда-то здесь было очень красиво: бледно-голубое небо с высоко плывущими облаками, легкий океанский бриз, несущийся над открытой рав-шшой речной поймы. К западу от Шанхая на многие мили тянулись богатейшие земли. Даже несмотря на войну, они все еще давали свежие овощи и радовали глаз уголками нетронутой зелени. В переводе с китайского Шанхай обозначает просто «У моря». В свое время город действительно был светлым, чистым и красивым. Но теперь все эти высокие башни, запруженные гостиницы и офисы казались Сайхуну уродливыми.
Едва ступив на набережную, трое товарищей тут же почувствовали себя детьми на праздничном параде. Напор людской массы мог свести с ума кого угодно, а попытки спокойно идти оказывались такими же безуспешными, как намерение собственноручно остановить паровоз. Изо всех сил протискиваясь плечом вперед, Сайхуы двигался со скоростью черепахи. Когда он очутился на перекрестке, волна странных запахов и жуткого шума буквально ошеломила его. Где был тот свежий воздух, которым так юльно дышалось на реке? Теперь отовсюду воняло горящей нефтью. Он посмотрел вдоль улицы и увидел сумасшедшую карусель рикшей — странных тарахтящих повозок, которые приводили, в движение босыми, дочерна загорелыми людьми. Но больше всего сбили Сайхуна с толку автомобили. Он обнаружил, что именно автомобили распространяли повсюду этот жуткий запах горящей нефти. Сверкающие металлические экипажи зловещего черного цвета с оглушающим рокотом плевались дымом и мчали роскошно одетых седоков по запруженным людьми бульварам.
Новые лица огромного города совсем выбили из колеи трех монахов. Тут массивные двери администрации колониальных властей. Там — зарешеченные окна гонконгских и шанхайских банков. Русская женщина, бесстыдно выставив ногу, выбирается из «роллс-ройса». В окнах чайной мелькают зажиточные брокеры. Из соседней канавы доносится сладковатый трупный запах. Старые разносчики, продающие засахаренные яблоки. Азиатский банкир в цилиндре и визитке. Спящий наркоман-героинщик; толпа пьяных мат-