Сайхун почувствовал, как от волнения у него запульсировали вены на шее.
— Я весьма сожалею, но я — аскет-отшельник. У меня есть свои обеты, .—объяснил он. — Я даос.
— Ну и что? Почему не побыть жиголо во имя Дао? — сладострастно улыбнулась она.
— Нет, это даже не подлежит обсуждению! Серый Лебедь расхохоталась:
— Смотрите, обормоты, и берите пример. Какой свежестью веет от этого гордого юноши. Никогда не встречала в Шанхае ничего подобного.
Телохранители саркастически рассмеялись. Потом заговорил Сайхун:
— У вас нет моего одноклассника, так что в любом случае честной сделки не получилось бы.
— Ты прав,—глаза Серого Лебедя сузились в две щелки. — Ты не только красив собой, но и упрям.
— Я вижу, что здесь я только теряю время. Позвольте мне уйти.
— Безусловно, тебе не удастся уйти, пока я не позволю, — проворчала Серый Лебедь. — Есть один человек, которого заинтересовала твоя история. Мне предложили познакомить вас.
— Кто он?
— Господин Ду Юэшэнъ.
Сайхун замолчал. Ду был королем всего шанхайского преступного мира. Это само по себе было не так уж интересно, но Сайхун знал, что без его ведома ничего стоящего в Шанхае не могло произойти.
— Что вы хотите от меня в обмен на эту встречу?
— Мы оба принадлежим к миру боевых искусств. Пожалуй, с моей стороны это будет рыцарством.
— И все?
— Да. Не думай, что правда может быть только в жадности.
— Но, по-моему, весь Шанхай живет по этому закону!
— Да, да, — снова засмеялась Серый Лебедь. — Пожалуй, я просто скажу, что сегодня выкурила слишком много опиума.
Сайхун про себя проклял ее: он догадывался, что Ду, скорее всего, дал этой матроне точные инструкции.
— Можешь идти, — сообщила она. — Завтра ты встретишься с Ду. Тебя проведут к нему.
Сайхун кивнул и повернулся к двери.
— Удачи! — произнес за спиной мужской голос.
224_________________Глава двадцать четвертая________Ден Мин Дао
Сайхун тут же развернулся, надеясь снова увидеть хохочущее лицо Серого Лебедя. Он был поражен: из-под слоя краски донесся хохот мужчины! Серый Лебедь оказался травести!
— Я пожелал тебе удачи, — сказал он Сайхуну. — И все-таки было бы замечательно затащить тебя в кровать!
Сайхуну, Уюну и Уцюаню надели повязки на глаза. Потом трех монахов усадили в лимузин и привезли к трехэтажному особняку с балконами. Стены дома были бетонными, сверху их покрывала штукатурка. Оконные рамы и балюстрады были окрашены в карминно-красный цвет. В узком дворике у входа вплотную друг к другу стояло еще несколько роскошных автомобилей. Сайхун огляделся: стена ограды была высотой футов двенадцать. Ворота — из стальных балок, обшитые тяжелыми листами железа. В углу дворика приютился крохотный, чахнущий садик с какой-то несуразной китайской беседкой, выкрашенной красным и зеленым. Остальные здания в имении были ближе к французскому стилю в архитектуре.
Они прошли несколько ступенек, ведущих к главному портику. Перед главным входом выстроились шеренгой керамические горшки с растениями: кактусами, пальмами. Вход представлял собой дубовый, покрытый лаком переплет со вставленными стеклами. В доме царил полумрак. Стены в комнате были окрашены в тон светлого красного дерева, пол устилал ковер карминного цвета. Вездесущие телохранители, все в одинаковой темной одежде, словно древние статуи рыцарей в замке с привидениями. В отличие от уличных пройдох, воришек и прочего сброда, эти парни были крепкими и привычными ко всему профессионалами. Бугры, тут и там выпиравшие из-под одежды охранников, рельефно обозначали и мускулы, и оружие.
Один из охранников открыл раздвижную створку двойной дубовой двери. По периметру большой комнаты опять-таки стояли охранники. Все пространство было заставлено большими пухлыми диванами и стульями в западном стиле, покрытыми одинаково убогими коричневыми чехлами. На стенах висели фотографии да пара тусклых полотен, написанных маслом; прямо над черным зевом камина сверкало зеркало в аляповатой позолоченной раме стиля рококо. Несколько пальм в вазонах отчаянно тянулись к свету из окон, но тяжелые занавеси на окнах были наполовину задернуты. Посередине высокого потолка примостилась хрустальная электрическая люстра-канделябр. В дальнем конце комнаты, рядом с лампой под зеленым абажуром, сидел Ду Юэшэнь1.
Ду махнул вошедшим рукой, приглашая их подойти поближе. Сайхун внимательно рассматривал его: квадратное лицо, короткие подстриженные
1 Большинство западных источников и исследователей полагают, что Ду Юэшэнь покинул Шанхай в 1938 г., когда город захватили японцы. Однако Кван Сайхун совершенно точно помнит, что встретился с Юэшэнем в середине 1941 года; кроме того, две жительницы Шанхая, обе — дочери известных банкиров, соглашаются с тем, что Ду Юэшэнь оставался в Шанхае до своего бегства в Чжунцин (это произошло осенью 1941 г.). — Прим, автора.