Итак, Сайхун поселился в доме Вана. Он занимался вместе с другими учениками мастера, также жившими у своего учителя, помогал в остеопати-ческой клинике, которой руководил Ван; кроме того, Сайхун посещал занятия в академии, членом которой состоял Ван Цзыгаш, — известном Атлетическом союзе «Цзин-у». Основным достоинством и радикальным нововведением Атлетического союза «Цзин-у» стал отказ от строгих стилевых отличий, которые до этого значительно тормозили развитие боевых искусств. В отличие от мастеров традиционных старых школ, которые хранили в секрете тайны своих стилей и запрещали своим ученикам изучать технику других систем, «Цзин-у» выступал за объединение лучших черт всех сталей боевых искусств Китая. В Шанхае возник целый комплекс строений из красного кирпича; там преподавали десятки мастеров самых различных направлений. Теперь ученики должны были овладевать множеством стилей — шаолиньски-ми, даосскими, системой Когтя Орла — а заодно учиться применению самых различных видов оружия.
При этом « Цзин-у», хотя и был прежде всего академией боевых искусств, не замыкался исключительно на них. Мастера-преподаватели пропагандировали открытость обучения и вскоре включили в занятия элементы западной техники бокса и борьбы, футбола и тяжелой атлетики, плавания и игры в шахматы. Такое стремление перенять все ценное независимо от его происхождения было особенно свойственно для мичжущюаня — стиля Потерянных Следов. Этот стиль был основным в системе боевых искусств «Цзин-у»; именно на нем специализировался основатель Атлетического союза. Мич-жунцюанъ представлял собой синтез многих форм традиционного китайского бокса — целую вселенную различных техник. Чтобы достичь определенного уровня владения стилем, ученик должен был изучить пятьдесят разнообразных комплексов. Главной отличительной особенностью стиля мичжунцю-ош являлась завуалированность, скрытность движений, из-за чего противник быстро утрачивал способность следить за перемещениями и направлениями ударов.
Будучи одним из пяти самых доверенных учеников Вана, Сайхун одновременно изучил и особую, тайную технику мичжунцюаня, которую долгое время держали в секрете. Это сокровище Ван Цзыпина требовало мастерско-
252___________________Глава двадцать пятая__________Ден Мин Дао
го владения 108 видами оружия и знания двух специальных комплексов. Первый из них назывался «Преследование Облаков Тысячей Шагов» и представлял собой весьма сложную комбинацию движений, которая, по преданию, была создана на основе лучших фрагментов из тысячи различных школ боевых искусств. Второй комплекс, «Восхождение на Гору Десятью Тысячами Шагов», требовал определенного логического подхода. Этот комплекс был развит в настолько сложную и развитую систему, что ни один отдельно взятый воин не мог целиком изучить его — можно даже сказать, что человеческие способности не позволяют выполнить его от начала и до конца. Поэтому каждый ученик выбирал определенный раздел манускрипта и всю свою жизнь специализировался на избранном фрагменте. Эта система была создана тремя мастерами династии Цин и в зашифрованном виде дошла до нас через десять поколений воинов. Сайхун часто выходил на шанхайские улицы, чтобы в деле проверить технические приемы, которым его обучал Ван Цзы-гаш. Тогда он предпочитал носить кепку, надвигая ее на глаз, что в то время было международным знаком задиристого нрава владельца. Правда, иногда ему случалось терпеть поражения, и тогда Сайхун, возвратившись домой, жаловался Вану на непрактичность технических приемов. Сама мысль о том, что один из его учеников проиграл бой, заставляла Вана произносить громкие и напыщенные клятвы, после чего учитель настойчиво готовил Сайхуна к реваншу.
Куда бы Сайхуну ни приходилось эскортировать Вана, везде и всегда они попадали в уличные стычки — мастер постоянно поддерживал боевую форму, задирая уличное хулиганье. Стоило кому-то неосторожно пересечь дорогу Вану или слегка задеть его, как несчастный тут же оказывался под натиском неоправданно бурной ярости. В Китае такие стычки были просто неизбежны, поскольку улочки в городах были узенькими, а большинство прохожих оказывались достаточно грубыми людьми.
Необузданный нрав Вана давал о себе знать и в ресторанах. Учитель Сайхуна любил устраивать пышные банкеты — а почему бы и нет? Ведь платить должны были все равно самые преданные ученики. Ван не раз оскорблялся низким уровнем обслуживания; в этом случае он не колеблясь высказывал свое раздражение, сколь незначительным ни был просчет. Часто прежде, чем с боем пробиваться к выходу, Ван одним толчком переворачивал весь обеденный стол. Напуганные ученики были вынуждены отступать вслед за разгневанным учителем, без всяких жалоб возмещая убытки такого неистовства. А возвращение обратно в школу оказывалось трагедией вдвойне — ученикам не только приходилось сносить ярость Вана по поводу нанесенных ему в ресторане оскорблений, но и мириться с неудовольствием мастера, жаловавшегося, что он голоден. Безусловно, Сайхун и другие ученики сопровождали Вана прежде всего в виде обязанности — в то время еще безраздельно правил конфуцианский закон верности учителю. Но кроме этого их преданность усиливалась желанием учиться у одного из лучших знатоков боевых искусств той эпохи. Ирония заключалась в том, что по-китайски имя мастера значило