Однажды Сайхун участвовал в этой постановке в провинции Аньхой. К *6му времени он уже не мог припомнить, сколько раз ему пришлось играть рЧаяь главного монаха, покрывая лицо толстым слоем грима, изображая черные дуги бровей и рисуя пурпурные тени под глазами. Облачившись в серое одеяние из хлопка, вооружившись бутафорским мечом, он отчаянно сражался с Цветком Пурпурного Облака, почти не осознавая странную гримасу жизни, заставившей его, бывшего даоса, исполнять на сцене роль настоящего даосского монаха.
:* Зрительский зал неумолчно шумел. Опера исполнялась в начале вечера, перед постановкой «большой» оперы на литературной основе, наполненной длинными ариями и служившей предметом особого внимания со стороны богатых меценатов. Как правило, в первой части театрального представления основной упор делался не на сценические диалоги и пение, а на действие. В результате выходило, что на спектакле первого отделения в основном собиралась относительно грубая, малообразованная публика. Во время спектакля зрители болтали и смеялись, курили, разбрасывали вокруг себя шелуху от семечек и не стеснялись в выражениях по поводу актеров. Выходя на сцену, 0|йхун всегда старался не обращать внимания на зрительный зал. "'■ Быстрые удары деревянных трещоток подчеркивали звучание гонгов; оркестр изо всех сил старался подчеркнуть драматизм ситуации. Сайхун гор-До прошествовал на середину сцены и развернулся лицом к Цветку Пурпур-
266___________________Глава двадцать шестая_________Ден Мин .Дао
ного Облака. Цвет одежды у соперницы Сайхуна вполне соответствовал ее имени. Решительная девушка изготовилась к бою, выдвинув левую ногу вперед наперекрест правой; украшенный кистями меч она держала за спиной, сложив пальцы в характерном бойцовском жесте. Сценические недруги смотрелись, словно две куклы с накрашенными лицами, изготовленные в натуральную величину.
— Мы, даосы, остаемся отшельниками; нас не заботят мелочные переживания смертных, — нараспев произнес Сайхун, отводя руку ладонью вниз, чтобы подчеркнуть отрицание. Музыканты немедленно подчеркнули этот жест.
Цветок Пурпурного Облака изменила свою позу: обойдя Сайхуна кругом, она вновь нацелилась на него.
— И тем не менее я должна заполучить эту траву! — ответила она. Сайхун сделал шаг вперед, широко раскрыв глаза, чтобы в них успели
отразиться огни рампы (считалось, что глаза оперного актера должны сверкать, словно бриллианты).
— Мы сражаемся уже три дня, — пропел он. — Никто из нас не может одержать победу.
Музыканты согласно затараторили.
— Когда торгуются, обмениваются равноценными предметами, — заверил Сайхун. — Дай нам то, что ты ценишь более всего, — твое искусство, — и мы дадим тебе травы.
— Правда? — воскликнула Цветок Пурпурного Облака.
— Да. Мы — отшельники, мы следуем по Пути. Заботы обыденного мира не имеют для нас значения; но даже анахореты могут сочувствовать и сострадать.
— Эй! Эй!
Громкий вопль из толпы зрителей ошеломил Сайхуна.
— Да что ты знаешь об отшельничестве? — требовательным тоном воскликнул кто-то из зала.
Сайхун мгновенно развернул свое загримированное лицо на голос. Цветок Пурпурного Облака уже готовила ответную реплику, но сейчас он хотел лишь определить того, кто произнес эту фразу. Неподалеку от сцены, в передних рядах аудитории сидели два старых даоса.
— Отшельничество подразумевает необходимость покинуть мир повседневности, — выкрикнул один из даосов, — но просветление приходит лишь после того, как этот мир узнаешь!
Сайхун тут же заинтересовался этой точкой зрения и, продолжая исполнять свою роль, внимательно разглядывал монахов. Святые люди попадались в опере нечасто; но тем не менее эти монахи действительно были в зале. Они сидели в своем темно-синем одеянии, с завязанными в узел седеющими волосами и длинными, ыеобрезанными бородами. В том, что это были монахи-даосы, не было никакого сомнения.
Хроники Дао_______________Сон бабочки________________________267
В конце своего действия Сайхун подозвал одного из служителей и приказал ему пригласить двух даосов на ужин после спектакля. Через некоторое время он с удовольствием услышал, что монахи согласились.
Юноша окончил свое выступление немного позже полуночи. В гример-вой он переоделся в темно-синюю рубашку и еще раз вытер лицо. С этим гримом одни проблемы, подумал он. Через некоторое время белая пудра начинает накапливаться в порах и складках кожи — вот почему все актеры со стажем немного похожи на привидений: множество сыгранных ролей словно вытравливает личность исполнителя, превращая актера в непримечательный холст, на котором изображаются яркие персонажи.