— Понятие «небо» связано с психическими центрами внутри черепа.
— Значит, ты хочешь сказать, что у тебя в голове живет Лао-цзы? — серьезно спросил Хрустальный Источник.
— Именно так, — невозмутимо ответил Сайхун. — Даже святой представляет собой символ психического центра, который соотносится с шишковидной железой.
— А ты когда-нибудь пробовал Эликсир Бессмертия, изобретенный Лао-цзы? — спросил Изящный Кувшин.
— К сожалению, нет. Мое совершенствование замедлилось.
Хроники Дао_______________Сон бабочки________________________269
Изящный Кувшин откинулся назад и задумчиво потеребил бороду, а Хрустальный Источник посмотрел на своего товарища и что-то удовлетворенно промычал.
— Ты действительно являешься тем, за кого себя выдаешь, — заключил Хрустальный Источник.
— Встретиться с собратом по Пути — всегда большая честь для нас, — добавил Изящный Кувшин.
— Совсем необязательно, — улыбнулся Сайхун. — Это честь именно для меня.
Когда принесли еду, за столом ненадолго воцарилось молчание. Изысканные блюда вегетарианской кухни разожгли их аппетит.
— Ты слишком щедр! — запротестовал Хрустальный Источник.
— Пожалуйста, не будьте такими официальными, — сказал Сайхун. — Вы оказали мне честь, приняв мое приглашение.
Некоторое время все молча жевали.
— Могу ли я узнать о том, где вы получили свое образование? — наконец спросил Сайхун.
— У нас нет образования, — отрывисто бросил Хрустальный Источник. Правда, Сайхун знал, что мастера никогда не рассказывают о своей личной жизни.
Сайхун уже давно не бывал в обществе людей, стремящихся к духовному совершенству, так что теперь ощущения от встречи казались ему еще более острыми. Пребывание в компании двух даосов принесло ему чувство благословенного успокоения; он очутился в некоем человеческом магнитном поле, его накрыла какая-то неосязаемая волна уверенности, которую излучали монахи. После стольких месяцев добровольной разлуки со святыми местами он почти забыл силу других мастеров, с которыми некогда встречался. Теперь он вспоминал о людях, мимо которых было достаточно просто пройти, чтобы ощутить мгновенную радость, наполниться энергией или умыться слезами счастья. Он вспоминал это и чувствовал, он знал, что сидит рядом с мудрейшими.
Прошло довольно много времени после того, как оба даоса с превеликим удовольствием закончили свою трапезу. Сайхун поймал себя на том, что он испытывает большое удовлетворение, словно находится дома, и задумался: неужели это просто результат встречи со старыми монахами? В конце концов, он с девяти лет жил среди даосов, так что вполне могло случиться, что сейчас в нем говорила обычная сентиментальность. Нет, решил он про себя, здесь дело в гораздо большем. В некотором смысле встреча послужила осторожным напоминанием, что он слишком отдалился от выбранного пути.
— Я хотел бы учиться вместе с вами, — произнес Сайхун. Даосы обменялись торжественными взглядами,
— Мы не живем в храмах; мы — странствующие монахи, — напомнил Изящный Кувшин.
— Я стремлюсь к этому по доброй воле.
270_________________Глава двадцать шестая_________Ден Мин Дао
— Мы живем простой жизнью, которая ничем не напоминает жизнь популярного актера, — настаивал даос.
— Я познал необходимость распорядка в жизни еще до того, как увидел сцену.
— Мы покидаем этот город сегодня вечером, — произнес Хрустальный Источник.
Сайхун был непреклонен:
— Отлично. Пожалуйста, позвольте мне сходить за вещами и уведомить свою труппу.
Оба монаха поднялись.
— Мы будем ждать у Восточных ворот.
— Я приду через час.
Сайхун поспешил в опустевший театр. После спектакля все разошлись — актерам нравилась ночная жизнь богемы. Кое-кто уже лег спать. Перед Сайхуном открывалась замечательная возможность. Поразмыслив минуту, он написал записку, собрал свои пожитки и подготовился уйти.
Несколько мгновений он задумчиво смотрел на свой гримировочный столик в уборной: в темно-синем мерцании сумерек он мог разглядеть свой собственный образ. Вазочки с гримом стайкой сбились в углу стола; высохшие полосы красного, золотого, черного, пурпурного и зеленого явственно выделяли края фарфоровых вазочек. Сайхун посмотрел на свою записку — полупрозрачный листок с черными волнистыми знаками, отмечающими поворотную точку в его судьбе. Сбоку от стола лежал его головной убор для роли генерала. Зеркала словно потускнели, и меховые шарики, раскрашенные в яркий оранжевый и лиловый цвета, оставались неподвижными. Сайхун в последний раз коснулся трехфутовых фазаньих перьев. Он слегка потянул их вниз, чувствуя их податливую гибкость и вместе с тем настойчивую упругость. В памяти на мгновение всплыли аплодисменты. Сайхун отпустил перья, и они рванулись в темноту. Не дожидаясь, пока они перестанут качаться, Сайхун покинул комнату.