— Чтобы понять свою конечную цель, мы должны понять смерть. Смерть — это единственная определенность в этой жизни. С одной стороны, может показаться, что даос весьма тесно связан с явлением смерти из-за своего стремления преодолеть план смертности, чтобы избежать цикла перевоплощения. С другой стороны, смерть достаточно мало заботит даоса, поскольку он относится к ней как к обыкновенному циклу изменений.
Есть одна притча о человеке, который стал жертвой грабителя с большой дороги. Так вот: этот парень, пребывая в уверенности, что в его суме много золота, жутко боялся, что его ограбят. Если бы он знал, что там нет ни гроша! Тогда бы он спокойно отдал сумку грабителю. Теперь посмотри на реальную ситуацию: сума наполнена осенними листьями. Сума — это тело, а листья представляют собой иллюзию «индивидуальности». Правда, в человеке есть кое-что настоящее, реальное; однако оно гораздо дороже золота, и у нас нет над ним власти. Это нечто не появилось вместе с нашим рождением. Оно не
Хроники Дао_______________Сон бабочки________________________279
росло тогда, когда росли мы. И оно не пропадет после нашей смерти. Вот почему для даоса смерть — ничто.
— А я-то боялся, что вы утратите меня, — сказал Сайхун.
— Даос Бабочка! Даос Бабочка! — засмеялся Хрустальный Источник. — Ты разве не знаешь притчу про бабочку?
— Почему же, знаю, — ответил Саихун. — Но я не вижу никакой связи.
— Тогда позволь мне снова рассказать ее, — произнес Хрустальный Источник. — Я — Чжуан-цзы, и мне приснилось, что я бабочка. Теперь я проснулся и не знаю: был ли я тогда Чжуан-цзы, которому снилось, что он бабочка, или я теперь бабочка, которой снится, что она человек.
— Да, мне знакома эта история.
— Тогда позволь мне задать вопрос, — и Хрустальный Источник лукаво подмигнул. — Что при этом увидел сторонний наблюдатель?
Саихун растерялся: размышляя над притчей, он всегда ставил себя на место либо Чжуан-цзы, либо бабочки.
— Не знаю, — наконец смущенно пробормотал он.
— Так вот, наблюдатель не заметил никакой разницы, — торжественно объявил старый мастер.
Саихун совершенно опешил.
— По своей природе изменение постоянно, — объяснил Изящный Кувшин. — В основе любых изменений лежит неизменный принцип. Возьмем, к примеру, воду. Вода испаряется и становится облаками. Облака становятся дождем, моросью или снегом. Озера превращаются в лед. Но несмотря на все эти изменения, вода не теряет своей главной сущности. Кое-кто скажет, что замерзшая вода «умирает»; то же самое могут заявить и по поводу испаряющейся воды. Все это абсурд. Точно так же смерть является обыкновенным изменением, но не концом. Не стоит бояться этого. И вообще, в этом смысле наши сентиментальные чувства не значат совершенно ничего.
— Теперь ты видишь, — добавил Хрустальный Источник, — что Чжуан-цзы просто старается сбить нас с толку. На самом деле он не является ни Чжуан-цзы, ни бабочкой — он является ими двоими одновременно. Самое важное: не обманываться двойственностью вопроса о том, кем он был, но понимать, что за всем этим стоит некая основная сущность.
— И не бойся ощущений во время медитации, — подвел итог Изящный Кувшин. — Пусть все явления приходят и уходят. Даже смерть — всего лишь часть такой иллюзии. Не отождествляй себя с этими явлениями, вместо этого вглядывайся поглубже в Дао и его Источник. Забудь об иллюзии отдельного существования. Отбрось воображаемые ограничения, отделяющие тебя от Пути. Пусть все конечное в тебе сольется с бесконечным. Это нисколько не уменьшит тебя — наоборот, ты станешь собой бесконечным. Когда ты ощутишь это восприятие, только тогда ты поймешь настоящий смысл тайны мудрейших: «Разум того, кто возвращается к Источнику, превращается в Источник».
Глава двадцать седьмая
Золотой зародыш
Сайхуи остался с двумя даосскими монахами. Долгие месяцы оии неустанно путешествовали, ведя кочевой образ жизни. За это время они исколесили вдоль и поперек весь Китай, находя вдохновение в любом месте и любом событии. Где бы ни оказались трое путников — на окутанных туманом заоблачных горных вершинах, среди пестрых лоскутов северных равнин или в многолюдном, бурно растущем городском центре, — даосы объясняли Сайхуну, что все вокруг является частью Пути. Они учили его, что вселенная становится реальной для того, кто мог отождествить себя с ней. Если же человек воспринимал ее как нечто внешнее, она становилась нереальной, иллюзорной. Иллюзии и реальность соотносились как Инь и Ян, а значит, представляли собой одно целое.