gee они говорят: «Загляни внутрь себя». Единственная настоящая ценность содержится в непосредственном впечатлении.
Да, мой учитель силен, восхищенно подумал про себя Сайхун. Великий Мастер имел вкус к суровости и дисциплине. Долгожительство для него было дишь способом продлить процесс упрощения личности через покаяние и самопожертвование. Это было невероятно тяжело, ибо наполненная ограничениями жизнь была направлена на то, чтобы через неприкрытое давление вызвать взрыв человеческого потенциала. Они прошли еще дальше, немного постояли на следующем горном хребте. Среди вековечных валунов там и сям тянулись кверху небольшие деревца, изогнутые от суровостей горного климата. Некоторым из них удалось вырасти и оформиться в могучие, высокие деревья; редкие счастливчики резко выделялись на фоне бескрайнего неба.
— Смотри! Смотри! — требовательно воскликнул Великий Мастер. — Зачем тебе книги? Смотри! Чувствуй. Дао окружает тебя!
Перед ними открылась широкая панорама тысячелетних гор, которые, несмотря ни на что, гордыми и острыми клыками тянулись к небу до самого горизонта. Горы напоминали множество драконов, взлетающих из восходящей пелены тумана, которая казалась бурным прибоем. В местах, где воздушный прилив разбивался о неприступный камень, горы были покрыты снежней изморозью. Тучи, словно орды кочевников, гневно бросались на вершины. Резкие порывы ветра терзали и без того измученных часовых-сосен. Здесь повелевала природа ио всей ее чистоте. Она постоянно изменялась, и двое монахов были окружены бесконечной чередой изменений.
Величественный Хуашань превратил эти два презренных человеческих существа в едва заметных карликов, разрешив им осторожно погостить на горных кручах. Здесь человек чувствовал свое ничтожество. Здесь все побуждения двух даосов казались лишь слабыми вспышками, а тела — до жути тщедушными. Их жизненный путь с перспективы горной вершины казался лишь кратким мигом в бесконечности. Они стояли, словно воплощение всего преходящего; учитель и ученик выглядели лишь малозаметным примечанием внизу эпического фолианта неба и земли.
— Познание Дао совершенно необходимо, — произнес Великий Мастер. Потом он обернулся к Сайхуну и ободряюще улыбнулся: — Путь к познанию Дао лежит через медитацию. Расскажи-ка мне, пожалуйста, о твоих успехах на этом поприще.
— Я не уверен... На вопрос, который вы мне задали, не так просто ответить.
— Ив чем же трудность? — мягко укорил его Великий Мастер. — Вопрос состоял всего лишь из трех слов.
— Ваша правда. Я медитировал над ним со времени моего возвращения; но тем не менее...
— Я повторю свой вопрос, — прервал его учитель. — Я просто спросил тебя: существуешь ли ты?
312___________________Глава двадцать восьмая_________Ден Мин Дао
Сайхуц молчал. Где-то внутри он чувствовал, что любой его ответ окажется неправильным.
Великий Мастер не унимался:
— Ты что, язык проглотил? Ты, которому так нравятся всякие дебаты, споры и рассуждения! Ты, который учился в университете и вдоволь поездил по миру! Отвечай, отвечай же!
— Да! — взорвался Сайхун. — Я существую!
— Ужели? Тогда где находится твоя сущность? Покажи ее мне.
— Ну, вот я весь стою перед вами.
— Да ну? Ты настолько уверен, что я существую?
— Учитель! — воскликнул Сайхун. — Конечно, вы существуете!
— Но у меня нет сущности, которую я мог бы показать тебе.
— Но я вижу вас, — возразил Сайхун и задумался: может, его учитель совсем одряхлел разумом?
— Ты видишь лишь тело, позаимствованный сосуд.
Сайхун воззрился на Великого Мастера, стараясь разобраться в услышанном. Жизнь его учителя, целиком посвященная самому глубокому совершенствованию, поработала над его лицом, сделав его поразительно красивым. Там проступали черты и воина, и ученого, а напряженность между этими двумя полярными крайностями находила свое разрешение в облике отшельника. Существовал ли этот человек? Для Сайхуна — безусловно, да. Сайхун был уверен в этой своей позиции. Он не собирался быть настолько глупым, чтобы принимать за сущность материальное и физическое. И он снова бросился в шор.
— Конечно, кроме тела есть еще нечто невидимое.
— Что это такое? — спросил Великий Мастер.
— Разум. Бессмертная душа. Они существуют. Священные тексты говорят, что внутри нас есть три оболочки: душа, разум и тело.
— Ты хорошо усвоил школьные уроки, — насмешливо бросил Великий Мастер. — Но я не слышу, чтобы в этих словах говорил твой собственный опыт.
— Учитель, — терпеливо начал Сайхун, — я годами занимался медитацией. Я познал разум.