— Если бы ты действительно познал разум, то не говорил бы так уверенно. Те, кто действительно понимают разум, знают, что он одновременно друг и враг. Неужели ты не понимаешь, что именно разум предает тебя?
— Разум реален, — заявил Сайхун.
— Нет, разум нереален, — с не меньшей уверенностью ответил Великий Мастер.
— Я наблюдал слишком много проявлений силы разума, чтобы согласиться с тем, что он не существует.
— Силы?! — прервал его Великий Мастер. — Ну и что она сделала, эта сила, кроме того, что замутила твою истинную природу?
Хроники Дао_________За пределами бессмертия__________________313
Сайхун почувствовал, как внутри растет раздражение. Он ощутил, что учитель намеренно занял жесткую, даже лицемерную позицию. Этот человек обладал в десять раз большими способностями» чем Сайхун, и навыки его граничили с чудесами. Для учителя предположение о том, что силы — всего лишь уловка, звучало смешно. Сайхун давно бы уже набросился с кулаками на другого человека, если бы он посмел так откровенно перечить.
Но сейчас с Сайхуном спорил его учитель, так что о драке и речи быть не могло. Молодому даосу пришлось задуматься над словами Великого Мастера. Учитель обратился к истинной природе Сайхуна, и ученик в поисках подсказки решил взглянуть на себя со стороны.
— Разум обладает силой, — снова начал Сайхун. — Я знаю, что вот это тело — не мое, Несмотря на то что я занимался боевыми искусствами, я также путешествовал вне моего тела. Я взмывал к другим местам, придерживаясь за ваш рукав, — разве вы не помните, Учитель?
— Как прозаично! — воскликнул Великий Мастер. — Нескольких незначительных полетов для тебя уже достаточно, чтобы решить, что существование сущности установлено? Не вижу ничего замечательного в завитке дыма, летящем то туда, то сюда.
— Моя истинная природа — это мой разум, — упрямо гнул свое Сайхун.
— И как только ты разучил несколько цирковых трюков с разумом, ты сразу высказываешь предположение, что в состоянии объяснить твою сущность?
— Ну... да.
— Это лишь ловушка твоего разума, в которую ты попался. А стремление к развитию силы и интеллекта, астральные путешествия и ясновидение лишь плотнее захлопывают дверцу этой ловушки.
— Тогда зачем я все это изучал?
— Потому что ты жадно стремишься к силе. Ты должен был изучить их, чтобы воочию убедиться в их бесполезности. Знай магию, избегай магии.
Но Сайхун не мог согласиться с тем, что его переспорят. Он решил попробовать зайти с другого конца.
— А как же насчет богов, перед которыми мы преклоняемся? Уж они-то точно существуют, — заявил он, зная, что его мастер искренне преклонялся перед даосскими божествами.
— Еще хуже! — Великий Мастер отказался клюнуть на приманку. — Возможно, это звучит святотатством, но боги тоже попались в ловушки их собственного разума. Они живут вечно, держась за свою индивидуальность и полученную роль. Нефритовый Император всемогущ, всезнающ и вездесущ — но не более того.
— Не более того? — перебил Сайхун. — Но разве не может существовать ничего другого?
— Да, кое-что другое существует. Мы, даосы, верим в то, что за богами существует нечто. Нефритовый Император — всего лишь одно из существ. С этой точки зрения, в своем упоении властью боги такие же жалкие создания,
314___________________Глава двадцать восьмая_________Ден Мин Дао
как и люди. В этом и состоит их ограниченность: оии до сих пор верят в свою сущность.
— Ладно. Но если священных текстов недостаточно, моего разума недостаточно, даже богов недостаточно — значит, Дао не существует.
— Ты ошибаешься, — сказал Великий Мастер и наконец внимательно уставился на Сайхуна немигающим взглядом. — Когда нет ни священных текстов, ни разума, ни богов, остается Дао.
На некоторое время воцарилось молчание. Великий Мастер смежил веки, а Сайхун неуклюже стоял перед ним на пронизывающем до костей ледяном ветру. Привычка учителя прикрывать глаза посередине разговора всегда смущала Сайхуна: он не знал, должен ли он остаться или уйти. Как всегда, он решил подождать. Повезло — решил он про себя, ибо Великий Мастер вновь заговорил всего лишь через час.
— Ты понимаешь, что такое смерть?
— Думаю, что да, — ответил Сайхун, стараясь не стучать зубами. Ему не раз случалось видеть, как умирали люди во время войны, от голода или в поединках.
— Смерть — это конец всему или обычная трансформация?
— Сущность инстинктов разлагается вместе с телом. Сущность разума и души претерпевает перевоплощение, — заученно ответил Сайхун. — Если человек совершенствует духовность, он тем самым создает потенциал для преодоления смерти, сохраняя в неприкосновенности индивидуальное осознание.