Сайхун молчал.
,v> — Может быть, когда ты вернешься, меня здесь уже не будет, — добавил Авдякий Мастер.
^ь,, — Что вы такое говорите? Почему это вас здесь не будет? Jlt — Не спрашивай! Отправляйся выполнять свое предназначение. ,*,,,, — Но Учитель! В чем состоит мое задание? — в голосе молодого даоса послышалось отчаяние.
6t. — Вот это ты и должен выяснить, — твердо заявил учитель. — Я знаю и допрос, и ответ на него. Не возвращайся, пока не сможешь ответить мне. f С этими словами Великий Мастер развернулся и вышел.
Прошло несколько секунд, прежде чем Сайхун понял, что он так и сидит ^раскрытым от изумления ртом. Ощутив внезапный порыв ярости, он под-^ратил плошку с ужином и швырнул ее о стену. Потом гневно вскочил на |(оги и принялся мерить хижину из угла в угол. Сайхун вынул из узла волос серебряную заколку и начал рассматривать ее.
Потом он одним ударом распахнул окно и швырнул серебряную булавку на склон горы.
Ж.
Глава тридцать первая
Китайцы в Питтсбурге
Сайхуи с товарищем стояли на мосту Шестой улицы. Внизу тысячью чернильных блесток переливалась Аллегейни-Ривер. Впереди раскинулся Питтсбург, штат Пенсильвания, — плотное скопление полуразрушенных кирпичных зданий. По выгнутой горбатой спине моста размеренно урчали автомобили, потрясая опоры и забрызгивая грязью свежевыпавший снег. Сопротивляясь мощным порывам ветра, Сайхун встал поустойчивее и сжал двойные ручки хозяйственной сумки, забитой покупками. Даже несмотря на перчатки, ручки прямо врезались в ладонь. Его друг, Сэм Ли, предложил свою помощь, но Сайхун отказался. В тот день они впервые вместе шагали домой после работы.
Худощавому Сэму было за двадцать. Его настоящее китайское имя, Ли Сань, фактически обозначало, что он третий ребенок в семье. Однако эмигрантская община просто переделала его имя на американский манер. Он поплотнее запахнул шарф вокруг шеи.
— Ты давно в Соединенных Штатах? — спросил он.
— Около двух лет, — ответил Сайхун. Шел 1953 год.
— В таком случае, ты уже многое знаешь об этой стране. Сайхун на мгновение задумался.
— Нет, я так до конца и не привык к этому народу. Людей здесь не всегда легко понять. Некоторые относятся к тебе хорошо, как только ты с ними познакомишься; но от большинства можна всякого ожидать. Все здесь... по-другому.
Сайхуну захотелось добавить, что он до сих пор чувствует страх и одиночество.
— Да, — согласился Сэм, — жизнь здесь — настоящая борьба. Это непросто. Чтобы хоть как-то прожить, нужно постоянно работать локтями. Я был простым крестьянином, жил на холмах. Если бы не помощь моего дядюшки, я, наверное, до сих пор бы рыскал по деревням в поисках пропитания.
Сайхун давно уже решил держать в секрете свое прошлое.
— И я тоже. Мои дядя и тетя, из семейства И, помогли мне осесть здесь. Теперь мне приходится не только зарабатывать себе на жизнь, но еще и возвращать им долг, поддерживать их. Они уже старые, и надеяться им больше не на кого.
— Так ты из семьи И? — спросил Сэм с печальной улыбкой. — Тогда нам не стоило бы дружить.
— Мои дядя и тетя не кровные родственники, — ответил Сайхун, — но я знаю, что семьи И и Ли — заклятые враги.
^жирники Дао_________Китайцы в Питтсбурге
JSP
325
t — Кто знает, отчего они воюют? — сказал Сэм, — Я знаю только, что лиой дедушка ненавидел всех И. Никто сейчас уже не помнит, как началась эта распря.
— Это Америка, — бросил Сайхун, — какая нам разница сейчас?
'- — Да, вся эта вражда — частица дома, — согласился Сэм, глядя на тот
гёёрег реки. — А дом остался очень далеко.
1 На мгновение оба остановились на самом высоком пролете выгнувшегося аркой желто-зеленого моста. Ли был достаточно рассудителен, чтобы не мешать Сайхуну в эту минуту одиночества на обочине ночного шоссе. «Хороший он парень», — подумал Сайхун, когда они пошли в сторону кварталов Северного Побережья, где жили оба. У каждого из них были грустные воспоминания о доме и несбыточные мечты.
Стоя у воды, Сайхун стоически сдерживался, хотя ему очень хотелось выплакаться, в самых ужасных криках поведать свою скорбь чужому небу. Вместо того чтобы жить в своем раю, он стал изгоем. Он чувствовал себя несчастным и разбитым. Он был обречен на скитания в поисках неизвестной судьбы.
Сайхун испустил легкий вздох, и теплое облачко пара вырвалось у него изо рта. Его изгнали из Хуашань в ссылку, не дав никаких дальнейших объяснений или напутствий.