— Я убью тебя! — заревел тощий. Сайхун отступил назад:
Жирники Дао_________Китайцы в Питтсбурге
329
— Слушай, я позволил тебе подняться на ноги. Такое у меня впервые. Щспи ты подойдешь ко мне еще раз, я отправлю тебя на больничную койку.
— Ах ты ублюдок, мать твою!
И тощий попытался протаранить Сайхуна головой. Тот ступил в сторону « рукой захватил шею хулигана в замок. Потом он швырнул его на обледе-уевший бетон. Послышался треск ломающихся ребер. v В это время верзила, который уже очнулся, подхватил палку и изо всей силы опустил ее на Сайхуна. Сайхун резко крутнулся на месте, захватил в шлете руку противника, а потом, быстро подняв колено, заставил того перекувыркнуться. Две молниеносных серии ударов — и часть зубов и крови верзилы перекочевала на тротуар.
Задыхаясь и хрипя, верзила свалился на Сайхуна. У Сайхуна возникло инстинктивное желание как обычно нанести еще добрый десяток ударов врагу прежде, чем он коснется земли; но вместо этого он вдруг поймал безвольное тело и поддержал его. При такой способности к импровизации в поединке, при столь развитых умениях, Сайхуну ничего не стоило моментально прикинуть самые различные варианты дальнейшей расправы над поверженным негодяем. Но он остановился. Челюсть верзилы безвольно прижалась к его бицепсу; рукав пропитался кровью и розовой слюной; поникшая голова казалась удивительно тяжелой. Сайхун придерживал обреченную жертву. А эту жертву следовало бы убить.
Когда-то он с удовольствием пошел добровольцем на войну, желая принять неизбежность смерти во имя женщин, детей и родины. Что касалось поединков в боевых искусствах, здесь противники признавали смерть как неотъемлемую часть традиции боя. В таких сражениях присутствовало опре-Чренное благородство и честь. Но здесь... Здесь были лишь расистские недоумки, просто идиоты. Сайхун презирал их. В том, чтобы убивать подобных, никакой славы и чести не было. С отвращением отбросив бесчувственного хулигана, Сайхун отыскал Ли: тот был совсем бледен и трясся с перепугу.
— Мы же никому не будем рассказывать об этом, правда? — спросил Саихуы.
— Нет, нет! — хрипло произнес Ли. — Надеюсь, что на этом мои мучения закончатся. А я и не знал, что ты умеешь сражаться.
— Забудем об этом, — произнес Сайхун. — Немного поразмяться перед сном полезно для здоровья.
Сайхун провел Ли до дверей его дома, а потом прошел еще три квартала ДО своего жилища. Пыл сражения уже угас внутри, но он все еще размышлял о стычке. В подобных драках нет ни геройства, ни смысла. Он не изменил "Це-либо мышление, никому не сделал лучше. Это было лишь примитивное Утверждение собственной воли. Но пуще сожаления о бестолковой потасовке было его недовольство из-за навязанной извне необходимости разбираться в вопросах, о которых не упоминалось ни в священных текстах, ни в молитвах, ии даже в политике. Честно говоря, в Хуашань ему почти не нужно было принимать самостоятельные решения, и это было приятно. Все основные
330___________________Глава тридцать первая__________Ден Мин Дао
решения были в компетенции мастеров; они знали, что правильно, а что — нет. Но с тех пор, как ему пришлось уехать из Китая, волей-неволей приходится принимать собственные решения, выносить суждения по поводам, с которыми он до этого ни разу не сталкивался.
На следующий день Сайхун, отправляясь в Китайский квартал за покупками, опять пошел через парк. Там не было никаких следов ночного побоища. Он увидел только нескольких матерей, которые, держа за руку тепло одетых малышей, направлялись к расположенному в парке культурному центру общины. Потом Сайхун направился к мосту. Он пошел к югу через кварталы главного делового центра, пока не добрался до небольшого поселения, располагавшегося вдоль северной и южной сторон крохотного прямоугольного квартальчика. Несколько выходивших на Третью улицу строений казались карликами по сравнению с нависавшей над ними громадой «Грант Билдинг»; другие домишки были развернуты к югу и выглядывали на соседнюю улицу. Но открывавшийся из них вид на реку Мононгахела изрядно портила изогнутая дуга из опорных конструкций подвесной железной дороги.
Единственным зданием, которое можно было определить как «китайское», была штаб-квартира Организации мирного гармоничного труда. То было трехэтажное сооружение из коричневого кирпича с крышей «под черепицу» и деревянными балконами, в форме которых слышались отзвуки кантонской архитектуры. Расположенный на первом этаже китайский ресторанчик был украшен гордой вывеской «Гостиница "Чайнатаун"». Под вывеской можно было прочесть единственное слово «Кухня».