Он бросил ведерко вниз, в черную бесконечность колодца. Через миг до него донесся резкий треск и хруст: высоко в горах ночи были такими холодными, что к утру на спокойной поверхности хрустально-чистой колодезной воды образовывалась тонкая корочка льда. Сайхун снова поднял ведро и бросил его вниз. Потом Сайхун онемевшими от ледяной воды руками привязал к поясу сосуд из тыквы и поднял ведро, в котором было немного сушняка да чистая одежда для учителя. Подхватив бумажный фонарик, который он повесил на нижнем венце колодезной крыши, Сайхун отправился к храму Великого Мастера. Тонкое пламя свечи пугливо трепетало внутри бумажного шара — танцующее пятнышко, раскачивающееся на конце длинной и тонкой бамбуковой палки.
Молодой монах направился по тропе, извилисто тянувшейся вверх вокруг одного из самых отвесных пиков Хуашань. Вокруг царила темнота, и он едва мог рассмотреть сквозь толстые стволы старых сосен бледные очертания далеких вершин. Отдельные зубчатые отроги слабо виднелись на фоне белеющего ночного покрывала, а пейзаж представлял собой просто четкую границу между грубо изрезанным ландшафтом и небом, на котором в окружении звезд все еще сверкала растущая луна. Много лет он жил в этих суровых горах, но до сих пор не мог сказать, что отлично знает их.
Сайхун быстро взбирался по крутой каменистой тропе, чувствуя, как пар на выдохе изморозью оседает на лице. Он не мог не торопиться: вскоре учитель должен был завершить свою всенощную медитацию. Наконец появились каменные ступени. Сайхун взбежал по ним к маленькому храму, прошел мимо двух бронзовых журавлей. Над главными храмовыми вратами виднелась вырезанная в дереве надпись: «Зал Бессмертных». Сами врата были тяжелыми; они на четыре-лять футов превышали рост обычного человека. Верхняя их часть была сделана решетчатой; нижнюю украшала мозаика с цветами. Сайхун не без усилия распахнул створки и тихо прошел по выложенному плитами полу к келье своего учителя. У тяжелой деревянной двери он остановился.
— Мастер! Мастер! — негромко позвал он, чтоб объявить о своем приходе. Как всегда, ответа не последовало. Тогда он медленно распахнул дверь.
Хроники Дао______;_____Учитель и ученик____________________151
Сайхун остановился на пороге. Тусклый свет бумажного фонарика едва освещал комнату. Кирпичные стены и выложенный каменными плитами пол цепко хранили ночной холодный воздух, большая бронзовая жаровня почти погасла. Зябкий утренний туман покрыл стены каплями росы. Комната была обставлена предельно просто: стол, книжная полка, кровать и помост для медитаций, перед которым стояла дарохранительница. Седой учитель восседал на помосте для медитаций, утопая в пышном меху великолепной тигриной шкуры. Он сидел прямо и неподвижно. В неверных лучах первого утреннего света, полускрытый клубящимся туманом, учитель вполне мог бы сойти за некий древний и таинственный объект поклонения, укрытый в каменной молельне. Сайхун терпеливо ждал.
Наконец рассветное солнце легко позолотило небосклон. Худая фигура Великого Мастера едва заметно шевельнулась, и вскоре Сайхун услышал в комнате дыхание еще одного человека. Учитель был готов начать день. Разложив чистую одежду, Сайхун быстро принялся за свои обычные обязанности. Сначала он аккуратно раскрыл решетчатые затянутые бумагой окна и подпер их деревянными палочками. Потом кучкой сложил в жаровне деревянные щепки и уголь, а затем помахал веером, пока в жаровне не зарделось небольшое, но яркое пламя. Потом Сайхун неслышно пересек комнату, чтобы почтительно задернуть занавеси перед изящной резной дарохранительницей. В глубине дарохранительницы возвышались три восхитительно разукрашенные фигурки. Центральная фигура принадлежала даосскому святому — личному покровителю Великого Мастера. По бокам были фигурки богов-служек, которые помогали покровителю; один служка держал в руках меч, другой — печать. Все трое были прекрасно расписаны, Перед фигурками горела неугасимая масляная лампада.
Молодой даос проверил, есть ли в вазах свежие цветы и фрукты, наполнены ли чаши новой водой и вином, вытер пыль с алтаря. Наконец он связал тесемки на занавесях и зажег курительные палочки. Сладкий аромат сандаловых благовоний поплыл по комнате, пряный дымок медленно поднимался в голубое утреннее небо, словно крошечные призрачные драконы, плывущие вдогонку друг за другом.