Келсон посмотрел на дверь, и его глаза расширились, когда он увидел Моргана и Дункана. Все остальные тоже обернулись к двери; как только Келсон встал и положил перо, Дерри отошел и виновато взглянул на Моргана.
Во всем — даже в том, как были расставлены свечи,— чувствовалась какая-то большая беда.
Келсон подал знак пажам и кавалерам выйти и не двигался с места, пока дверь за ними не закрылась. Только после этого он вышел из-за стола. Но все еще не было сказано ни слова. Морган вопросительно посмотрел на Дерри, потом на короля.
— Что случилось, Келсон?
Келсон уставился на свои ночные туфли, чтобы не встречать взгляда Моргана.
— Не так просто сказать все сразу, Аларик и отец Дункан. Вы лучше садитесь.
Дерри подвинул кресло, а Морган с Дунканом обменялись недоуменными взглядами. Дерри вернулся на прежнее место за стулом Келсона.
Мальчик произнес со вздохом, указав на лежащий на стеле пергамент:
— Прежде всего вот это. Я не знаю, что там приключилось в часовне Святого Торина — Хью не вдается в детали,— но я думаю, для вас не будет неожиданностью, что оба вы отлучены от церкви.
Морган и Дункан переглянулись, и Дункан кивнул.
— Лорисом?
— Гвиннедской курией.
Дункан сел и снова вздохнул.
— Нет, я не удивлен. Горони уж нарассказывал им сказок! Я думаю, имеется в виду, что я разоблачил себя как Дерини?
— Здесь все,— сказал Келсон, вновь указывая на пергамент.
Морган нахмурился и выпрямился на стуле, внимательно глядя на Келсона.
— Келсон, скажите же, что произошло до того, как вы получили это сообщение? Что стряслось? Почему все в трауре? Чья это голова на воротах?..
— Человека по имени Риммель,— начал Келсон, не глядя Моргану в глаза,— вы его, может быть, помните, отец Дункан...
— Архитектор моего отца,— кивнул Дункан.— Но что же он сделал? Такой казни обычно подвергаются изменники.
— Он был влюблен в вашу сестру, Аларик,— прошептал Келсон.— Он нашел ведьму где-то на холмах, чтобы навести любовные чары. Только, видимо, чары были неверно наведены, и, вместо того чтобы внушить ей любовь к Риммелю, они убили.
— Бронвин?
Келсон слабо кивнул.
— И Кевина. Обоих.
— О боже мой,— прошептал Дункан упавшим голосом и обхватил лицо руками.
Морган непроизвольно коснулся его плеча, успокаивая, и вновь откинулся на спинку кресла.
— Бронвин умерла? От магии?
— Жерманский кристалл,— тихо ответил Келсон.— Одна бы она справилась. Ничего особенного там не было. Но здесь нельзя вмешиваться обычным людям, не Дерини. А туг появился Кевин. Это случилось два дня назад. Похороны сегодня, я бы сообщил вам, но знал, что вы уже едете сюда. Я бы только сделал ваш путь таким же мучительным, как тогда, когда умер мой отец.
Морган покачал головой, не веря случившемуся.
— Бессмыслица какая-то. Она могла бы — да... а кто эта ведьма, к которой ходил Риммель, Дерини?
— Мы не знаем точно, милорд,— ответил Дерри.— Мы с Гвидионом искали ее на холмах весь позавчерашний день и до нынешнего утра. Ничего.
— В этом отчасти моя вина,— сказал Келсон.— Я должен был получше допросить Риммеля, прочитать его мысли. Но я тогда ни о чем не мог думать, кроме...
Дверь скрипнула, и Келсон прервался на полуслове.
— Кто там?
— Герцог Яред, государь.
Келсон посмотрел на Моргана и Дункана, потом подошел к двери, чтобы встретить Яреда. Морган встал и отошел к окну, позади стола Келсона, глядя сквозь цветное стекло на утреннюю зарю. Дункан сидел в кресле, стиснув руки коленями и не поднимая глаз. Он с мукой посмотрел на дверь, услышав голос отца. Собравшись с силами, он встал и пошел навстречу.
Яред постарел на несколько лет за эти два дня. Его обычно напомаженные волосы были растрепаны, он весь поседел; тяжелый коричневый плащ подчеркивал его бледность, и морщины, избороздившие лицо, делали его еще старше.
Он встретил кроткий взгляд Дункана и вошел в комнату, стараясь сохранять достоинство в присутствии сына. Он с силой сжал ладони в бархатных перчатках.
— Я... я был с ним, когда сказали, что ты приехал, Дункан. Я не могу спать.
— Я знаю, — прошептал Дункан.— Никто бы не смог.
Келсон посмотрел через стол на Моргана, и Яред тоже взглянул на него, прежде чем снова обернулся к сыну.
— Могу ли я просить тебя об одолжении, Дункан?
— Все, что в моих силах,— сделаю,— ответил Дункан.
— Ты можешь сегодня утром отслужить по твоему брату заупокойную службу?
Дункан опустил глаза в растерянности. Видимо, Яред не знает, что он лишен права служения, что не имеет права совершать обряды. А уж теперь, когда он отлучен...
Он вопросительно посмотрел на Келсона. Тот, покачав головой, перевернул пергамент лицевой стороной вниз.
Итак, Яред не знает. И никто в Кулде не знает, кроме присутствующих в этой комнате. Но сам-то он знает! Конечно. До официального сообщения из Дхассы с отлучением он может не считаться. Но служить-то ему запрещено.
А с другой стороны, это само по себе не лишает совершаемые им обряды законной силы. И то, что он нарушает запрет,— это уж дело его совести.
Дункан вздохнул и посмотрел на Яреда, затем ободряюще тронул отца за плечо.
— Конечно, я сделаю это, отец,— мягко сказал он.— А пока давайте пойдем к Кевину.
Яред кивнул и часто заморгал, стараясь сдержать слезы. Дункан оглянулся на Келсона и Моргана. Келсон отпустил его коротким кивком, и Дункан вышел вместе с Яредом. Дерри взглядом спросил Келсона — может ли он тоже идти, и Келсон кивнул вновь. Последовав за Дунканом и Яредом, Дерри мягко закрыл за собой дверь.
Келсон с Морганом остались одни.
Келсон несколько мгновений глядел на Моргана, потом задул свечу на столе. Небо просветлело в рассветных лучах, и первого солнечного света, льющегося в окно, хватало. Келсон, стоя справа от Моргана, разглядывал город, облокотившись о подоконник и засунув руки в карманы. Он не находил слов, чтобы говорить о Бронвин.
— Вы провели в дороге много часов, Аларик. Вам, должно быть, надо отдохнуть?
Морган, кажется, услышал.
— Я плохо буду спать сейчас, мой принц. Последние три дня были худшими в моей жизни — почти такими же, как тогда, после смерти вашего отца, а в чем-то еще хуже. Я не думал, что может быть что-то хуже, — а вот случилось.
Келсон опустил голову: никогда он не видел своего учителя в таком состоянии. Морган говорил так, будто Келсона не было здесь.
— Когда придет официальное извещение об отлучении, вы не должны будете видеть нас, Келсон, не то и вас отлучат. И принимать нашу службу — тоже. А если, того и жди, будет отлучен весь Корвин, я даже не моту обещать вам помощи моих подданных. Скорее всего, начнется гражданская война. Я... я не знаю, что делать.
Келсон подошел к Моргану и тронул его за плечо, указав на постель в углу.
— Давайте не будем об этом сейчас. Вам нужен отдых. Почему бы вам не прилечь, а я, когда нужно будет, разбужу вас. Потом вы решите, как быть.
Морган кивнул и позволил уложить себя в постель, отстегнув и бросив на пол меч. Наконец он заговорил о Бронвин.
— Она была такой молодой, Келсон,— шептал он, пока король расстегивал и снимал с него плащ.— А Кевин — он ведь не Дерини, и вот тоже умер. И все из-за этой бесчувственной ненависти, этого разделения.
Он лег и закрыл глаза, укрывшись с головой парчовым покрывалом.
— Темнота подступает с каждым днем, Келсон,— шептал он, заставляя себя расслабиться.— Она идет отовсюду. Единственное, что сдерживает ее,— это вы, я и Дункан...
Убедившись, что он заснул, Келсон сел на край постели и долгое время молча смотрел налицо генерала, потом положил руку ему на лоб. Очистив от всего лишнего свои мысли, он закрыл глаза и сосредоточился.
Усталость... горе... боль... начиная с первых новостей, когда Дункан появился в Короте. Страх. Отлучение Корвина и тревога за своих людей... Разведывательная поездка Дерри. Покушение, смерть Ричарда Фицуильяма. Рассказ Дерри о Варине и его чудесах... Воспоминания о Брионе, о том дне, когда Келсон родился... Бесплодные поиски в разрушенной церкви...