Бэйл приложил руки к голове и опустил её, само ожидание убивало его больше, чем самый острый клинок в мире. Спустя пару часов ожидания, уже почти заснувшего Бэйла растормошила женщина с добрым, улыбающимся лицом, которая тихо проговорила:
— Милорд, войдите.
Бэйл тяжко вздохнул, потер свои сонные глаза и, собравшись с мыслями, вошел в покои Антеи.
Она лежала на своей огромной перине, прикрытой большой, полупрозрачной занавеской, а служанки с приходом Бэйла покинули покои, оставив лорда Амбора наедине со своей госпожой.
Он приоткрыл занавески и увидел Антею, качающую на руках младенца, её ребенка. У Бэйла по щеке покатилась слеза и он, полный любви и заботы к ней, сел на край кровати, приобняв Антею и своего новорожденного сына.
— Он похож на тебя, Бэйл, — тихо прошептала она спустя пару секунд после того, как Бэйл сел рядом с ней.
— Спасибо… Спасибо… — спокойно, едва не плача шепнул Бэйл, укутавшись у Антеи в волосах.
Она никак не реагировала на действия Бэйла, но знала, что любит их общего сына куда больше, чем его отца, который несмотря на это навсегда останется ей другом.
— Ты можешь дать ему имя, Бэйл, как отец, — прошептала она, положив голову на его плечо.
Бэйл ни на секунду не сомневался в выборе имени своему сыну и, аккуратно приняв младенца из рук матери, прижал его к себе и прошептал:
— Брюс… Брюс Рэндэл…
— Хорошее имя, в честь отца… А почему Рэндэл? Он разве не будет бастардом?
— Тея, вспомни, кем я прихожусь королю… По моей просьбе Балерн сразу же узаконит моего наследника…
Он отдал Брюса обратно на руки к Антеи, и она легла с ребенком, повернувшись к Бэйлу лицом. Младенец уже спокойно спал, но неожиданно голос служанки оборвал наслаждение Бэйла:
— Милорд, вам пора, госпоже надо отдохнуть…
***
Он гостил в Ардене не более недели, и уехал, увозя маленького Брюса с собой в Песчаное Горло, где для приема малыша уже были готовы кормилицы и няньки. Антея никак не могла оставить ребенка — она была обещана Михаэлю Боле, племяннику короля, а ребенок мог серьезно попортить эти планы.
Михаэль не видел Антею ни разу в своей жизни и сейчас, после отъезда Бэйла, когда ребенок уже никак не мог помешать планам госпожи, с её согласия покинул отстроенный Эдвардом Муром Ризмонт, знакомиться со своей невестой.
В карете, плетущейся по ровной дороге, без малейших камней и ям, отец и сын ехали до Горла пару часов, и младенца не укачало. Бэйл смотрел за малышом в оба глаза, постоянно смыкающихся из-за недосыпа. Когда они преодолели ворота, в карету вереницей ворвались няньки и кормилицы, оттолкнув ошарашенного Бэйла в сторону и запеленав малыша в теплое, шерстяное одеяло, ибо холод, присущий середине осени в Загорье, мог застудить малыша.
— Милорд, кроватка в покоях готова, мы отнесем младенца туда… — сказала самая старая и добрая на вид сиделка, пропустившая через себя, наверное, не один десяток малышей.
Бэйл спокойно кивнул и, повернув голову, увидел ожидающего Эдварда Мура, двинувшегося к Бэйлу с широко распростертыми руками. Они крепко обнялись и Эдвард, не успевший присутствовать на родах своей племянницы, произнес:
— Поздравляю тебя, папаша!
— А ты, как я понял, теперь у нас дедушкой заделался! — с улыбкой выдал Бэйл, наблюдая за тем, как служанки аккуратно несут маленького Брюса в чертог.
— Да, да, есть такой косяк за мной. Пригласишь своего старого друга на бокал вина? — спросил Эдвард, улыбаясь и хлопая Бэйла по плечу.
— Конечно, пошли выпьем…
Они шли через чертог, где лорд Аллен принимал своих слуг и выслушивал их жалобы и прошения. Когда зал был позади, и впереди остались лишь покои Бэйла, Эдвард поинтересовался:
— Как тебе лорд Аллен?
— Хороший человек, терпит все мои утехи, которых сейчас, видимо, станет куда меньше…
— Куда уж не терпеть любимого десницу своего короля! — посмеялся Эдвард, приоткрыв дверь покоев.
Покои за неделю постоянно убирались, за что Бэйл не мог не хвалить лорда Аллена, следящего за порядком в замке. Перина была застелена, а кормилица сидела на краю её, обнажив грудь и кормя Брюса. Ребенок не плакал, но Бэйл понимал, что никакая кормилица не заменит ему родную мать. Они молча дождались окончания кормления и служанка, заправив грудь под одеяния, подошла к Бэйлу со словами:
— Малыш заснул, теперь я приду вечером, покормить маленького перед сном…
— Хорошо, но будьте готовы помогать мне в любую минуту!
Служанка, поклонившись обоим лордам, тихо покинула комнату, лишь аккуратно скрипнув входной дверью. Бэйл прошел до тумбы, расположенной рядом с его кроватью и, взяв из неё два кубка и кувшин, направился к Эдварду. Лорд Мур спокойно, умиротворенно смотрел на своего внука, спокойно спящего и тихо сопящего своим носиком.
— А он на тебя похож, Бэйл. — шепнул Эдвард Бэйлу, разливавшему вино в хрустальные кубки.
— Да, многие так сказали уже.
Бэйл вышел из комнаты и попросил служанок принести закусок, соленых, как море, и жирных, как лорд Аллен. Они не заставили себя долго ждать — на деревянных подносах в комнату тихо внесли копченые колбаски, рыбу и сушеные фрукты.
— Пошли на балкон, там спокойнее… — произнес Бэйл, взяв наполненные кубки с собой.
С балкона открывался прекрасный вид на закат. Прекрасное, стремительно холодеющее море, билось о стены замка, некоторые соленые брызги долетали даже до балкона, приятно освежая присутствующих.
Бэйл и Эдвард сели напротив друг друга, Эдвард принял кубок с вином из рук Бэйла и немного отпил.
— Вино у тебя доброе, отец, — с улыбкой выдал Эдвард, похлопав Бэйла по плечу.
— Спасибо, не пью дерьма! — ответил Бэйл, достав из кармана трубку.
Не став дожидаться момента, когда Бэйл закурит, Эдвард шлепнул Бэйлу по рукам, отчего тот удивленно посмотрел на Эдварда, но, кстати, трубку он убрал сразу.
— Что такое?
— У тебя ребенок спит в покоях, а ветер с балкона всё несет к нему, — произнес Эдвард, отпив вино из кубка.
Бэйл улыбнулся и, отпив уже свое вино, надкусил кусок копченой рыбины.
— Ты не расстраивайся, лорд Рэндэл. Ты невероятно красив, умен и знатен, твоя любовь ещё найдет тебя, будь уверен! — обнадеживающе выдал Эдвард, вызвав легкую улыбку у Бэйла.
— Я понимаю… Но надо как-то забыть «эту» любовь, для этого нужно время…
— Ты скоро уедешь в Амбор? Я правильно понимаю? — поинтересовался Эдвард, откинув свою голову назад.
— Дня через два, пока не так холодно и не дождливо. Надо поправить свои дела, написать королю письмо с прошением о законном статусе моего сына, и, в принципе, всё. Нужен покой… — умиротворенно произнес Бэйл, глаза которого стали смыкаться.
— Ты давно спал? — спросил Эдвард, видя усталое, измученное лицо Бэйла.
— Ну, я спал, но пару часов там, может меньше…
— Пошли, пошли. Мне все равно спешить на пир надо, Михаэль вот вот приедет, все дела. Антея ждет.
— Конечно, Эдвард, только это, тихо уходи…
Бэйл проводил Эдварда до двери и, пожав тому руку, закрыл за ним дверь, и направился к кроватке своего сына. Малыш Брюс спал, прижав свои ручки к лицу, и Бэйл, погладив своего сына по животику, присел рядом. Он долго смотрел на сына, и, когда он гладил ручки его, сын сквозь сон обхватил палец Бэйла своей маленькой рукой, и Бэйл остался в кресле, сидеть рядом со своим ребенком.
По лицу его катились слезы, гори и радости, счастья и грусти — он был безмерно рад рождению сына, был счастлив, что пережил ту битву, забравшую у него самых верных и близких друзей, хотя, он до сих пор считал своим другом Михаэля, который, зная о чувствах Бэйла к Антее, все равно поехал свататься к ней. Впервые за последние месяцы он чувствовал, как ныли его шрамы, полученные в боях с загорскими войсками, и раны физические начинали сливаться с ранами душевными, смешиваясь и создавая невероятную симфонию боли, всецело поглотившей его.