У девушки потекли слезы, но Бэйл не был намерен остановиться, он хотел справедливости, хотел победить самого себя и в последний раз высказать всё, что у него скопилось за долгие годы Тее. Он присел рядом, взялся за голову и, опустив свой взгляд на колени, проговорил:
— Я не знаю, чем я заслужил это… Я же просто любил, чисто любил, и ничего не хотел от жизни более… Быть может, не было бы этой любви, я был бы просто неприметным лордом, живущим более чем неприметной жизнью… Любила ли ты так, как я любил тебя, Антея? Конечно же нет…
Антея резко обняла Бэйла и прижалась своими губами к его губам. Он был не в силах противостоять, но понимал, каждая минута приближает смерть Антеи и его самого от рук Родрика. Он перестал целовать её, аккуратно приложил свою руку к её животу и словно почувствовал, как бьется сердце у ребёнка и как пинается её малыш. Пересилив боль души и не пустив слезы, он потянулся к фляге с отравленным вином. Бэйл раскупорил флягу, тяжко вздохнул и протянул её Антее:
— Раз уж твоему ребенку не суждено родиться, выпей вина, для храбрости…
Антея, по доброму посмотрев на Бэйла, приняла флягу из рук и сделала несколько крупных глотков…
***
Родрик и Дэймон ворвались в чертог, как вдруг в плечо Дэймона вонзилась стрела, а из-за угла появился сир Эдвард Мур, поджидавший их появления с самого начала штурма. Он встал к Родрику вплотную, бросил лук на землю и, встав в широкую стойку, проговорил:
— Сир Родрик, ты знаешь, нет чести в сражении с неравным по силе и умениям соперником.
— Допустим, — холодно ответил Родрик, то и дело поглядывая на поднимавшегося с земли Дэймона.
— У меня нет семьи, твои Загорский король лишил их жизни, мою жену и маленького ребенка, последний мой родственник — племянница, которую ты поклялся жестоко убить… Сделай это быстро, — проговорил Эдвард, сбросив с себя защищавший сердце нагрудник.
Родрик понимающе кивнул и, когда Эдвард широко расставил руки, вогнал свой стилет ему прямо в сердце.
— Ты в порядке? — согнувшись над Дэймоном, произнес Родрик.
— Да, иди, заверши это дело… — устало и с болью в глазах выразился Дэймон, оставшийся ожидать лекарей на месте.
Родрик посмотрел в сторону лестницы — длинной и винтовой, ведущей на верхние ярусы замка. Приготовив меч, он переступил тело мертвого Эдварда и поднялся на первую ступеньку…
***
— А помнишь, как мы подшутили над Дереком Уинслоу? — произнес Бэйл, ещё чувствовавший пульс обнимавших его рук. — Подбросили ему козьего дерьма в стальные сапоги в день, когда его взял на обучение мастер меча Ризвер.
— Помню… — слабо шептала засыпавшая Антея, хватка рук которой постепенно ослабевала.
— Я помню, как вернулся из Амбора, после похорон отца… Мы не виделись два года, мне, кажется, было лет четырнадцать, а тебе — без малого тринадцать. Ты встретила меня во дворе замка в платье, практически расцветшая, прекрасная, как ясное зимнее утро… — По лицу Бэйла потекли слезы. — Ты стояла в том бордовом платье, ярко улыбаясь смотрела на меня… Именно тогда я влюбился…
Он почувствовал, как руки её безвольно опустились, и больше не было её тихого сопения, не было всхлипов, не было пульса её рук. Бэйл опрокинулся на кровать, прижал свои ладони к глазам и застонал, зарыдал как мог рыдать потерявший почти всё мужчина. Снизу слышались голоса — знакомый голос Эдварда и грубый голос Родрика, что подгоняло Бэйла в его действиях.
— Прости, прости меня, любимая, прости… — сквозь слезы и всхлипы проговорил Бэйл, припав к холодным ногам Антеи.
Он поднялся с кровати, аккуратно положил Антею на кровати и в последний раз поцеловал её холодные губы. Шаги приближались к двери, и Бэйл, развернув свиток, подумал о кроватке своего сына…
***
Родрик одним ударом выбил дверь и ворвался в покои, но то, что он увидел, не могло его обрадовать. Антея не дышала, аккуратно лежала на кровати, а на тумбе рядом с ней стояла фляга. Руки её обнимали живот, словно она защищала своего не родившегося ребенка, и Родрик, увидев это, сил на колени перед её телом. Он снял шлем — по щеке его потекла слеза, а руку свою он положил на холодеющее тело. «Я должен был, это мой долг», — про себя твердил Родрик, как вдруг голос Томаса, появившегося за его спиной, заставил его отринуться от скорби:
— Она решила умереть спокойно, дорогой друг… Ожидание смерти — сильнейший стресс…
— Я знаю, Ваше Величество… Но я плачу не от того, что не успел, а от того, что она когда-то была мне другом, — поднявшись, произнес Родрик.
— Что сделать с телом? — спросил Томас, ожидая последней воли Родрика.
— Прошу вас, Ваше Величество, похороните её достойно… А замок сожгите, дотла, как они сожгли Рагнарек.
***
Бэйл открыл свои глаза — он был в своих покоях, таких же убранных, как и в день его отъезда, почти год назад. Кроватка со спящим Брюсом стояла рядом с его периной, а служанка, покачивающая кроватку, чуть ли не упала в обморок при виде появления Бэйла «из пустоты».
— Мэг, идите спать, я вернулся… Скажите всем… — вытерев последнюю слезу, проговорил Бэйл, присев рядом с люлькой.
Мэг поклонилась своему господину и вышла из покоев. Бэйл смотрел на спящего сына долго, пока сам, как подкошенный, не свалился в перину, не подозревая, что ждет его в ближайшие месяцы…
========== Глава 91. Последний Союз (Начало финального акта) ==========
Спустя пару дней, следующих за появлением Альянса в Южных Пламенных Полях, Джон с уже вел многомиллионную колонну живых на север. Невыносимая жара, свойственная, скорее пустыне, чем благодатной, плодородной степи, донимала людей каждую минуту, хотя недостатка воды никто не испытывал. Изредка шли мелкие, освежающие дожди, за которыми приходила невыносимая духота, сбивающая с ног и людей, и скот. Порой, поглядывая в небо, Джон завидовал Йену и Андуину, покоряющим прохладные, ветреные небеса, на своих грифонах.
— Джон, это тебе, — отвлек Джона Эдд, протянувший Джону скомканный клочок бумаги.
Джон раскрыл свиток, но абсолютно ничего не понял — в письме, как понял Джон, от Маршала Пламма, кто-то призывал Альянс направляться к некоему замку Корд, где его уже ждал лорд Эрган и сам Маршал.
— Какой-то Эрган, какой-то Пламм… Постой, а какое благородное имя носит наш Небесный Рыцарь? — произнес Джон, отдав свиток обратно Эдду.
— Джон, сир Йен Эрган, — немного посмеявшись проговорил Эдд, кося глазом в сторону небес.
— Точно, тот самый брат-великан, — улыбнулся Джон. — Эдд, передай свиток Магистру Блэру, он должен знать, куда двигать армию.
— Меня пугают эти воины, — проговорил Тормунд, видя, как сотни тысяч воинов Рассветного Ордена в ногу маршируют по жаре, ни секунды не отдыхая и не отставая.
— Как безупречные, только с яйцами! — отшутился Джендри, встретивший после этого недовольный взгляд Дейенерис.
Эдд покинул общество Джона и окружавших его людей, направившись во главу колонны Ордена. Тормунд ближе пристроился к лошади Джона, Джендри и Арья, оба разделившие одну лошадь, немного ускорились — новые земли будто раскрепостили молодых людей.
Подрика почти никогда не видели — в условиях приближавшегося конца света общество любимой Таллы Тарли он считал куда приятнее и выгоднее. Не приходилось в ближайшее время увидеть Теона — он увел весь флот и часть армии в Загорье, к ныне заброшенному замку Маграо.
***
— Великий Магистр! — обратился Эдд к Кори, гордо направлявшему свою лошадь к лесу, за которым, как говорили карты, лежала река Рибер.
— Скорбный Эдд! Не загнал лошадь, пока объехал нашу колонну? — добро спросил Кори, остановивший колонну взмахом своей руки.
— Вы преувеличиваете размер вашей армии, Магистр, — смерив видимую часть армии, проговорил Эдд.
— Если верить сведениям моих Маршалов, то под моим началом движется армия, чуть ли не в два раза большая, чем войско Альянса, — с ноткой высокомерия выговорил Кори, осмотревший сверток, скомканный в руках у Эдда. — У вас что-то для меня?