— Простите за опоздание, горн до меня дошел не сразу, гонец оповестил меня и я сразу же рванул в замок…
— Ничего, мы только начали, — по-доброму произнес Томас, предложив Магистру встать рядом с собой.
Кори молча обошел стол, встал рядом с Томасом и, как и многие присутствующие, с задумчивым видом склонился над картой.
— Я не хочу повторять наши ошибки при битве за Винтерфелл и Королевской гавани, — первым начал Джон. — Нам нужно держать все силы в ущелье, и всеми силами сдерживать мертвых…
— Я помогу вам своими заклятиями, и буду сдерживать буран, — произнес Медив, указав на свое место на скале.
— Тебе хватит сил? — сразу же спросил Йен, на памяти которого до сих пор свежим оставался момент его бессилия, когда чародей падал в обморок от истощения своих сил.
— Единственное, что может нам помешать, это то, что на меня начнут охоту…
— Кто? — поинтересовался Джон, ни разу лично не видевший демонов.
— Саргерас, мой давний враг… Если в какой-то момент пропадет магическая защита — советую вам держаться до её восстановления. Или же искать новый источник защиты, — с задумчивым видом пояснил Медив.
Ещё раз пробежавшись глазами по карте, Андуин, обратил свой взор на Томаса и, не медля, уверенно произнес:
— Мои грифоны смогу смешивать строи вихтов, но не более, они бесполезны, ибо не могут убивать мертвых…
Джендри, будто ожидавший этого момента, улыбнулся и, сняв с плеч большой походный мешок, бросил его на пустую часть стола.
— Теперь есть, король Андуин, — с улыбкой проговорил юноша, став раскрывать мешок.
Просунув руку глубоко в мешок, он, нащупав нужную вещь, резко вынул похожие на длинный, изогнутый клинок, лезвия.
— И что это, Джендри? — спросил Андуин, приняв из рук юноши одно такое лезвие.
— Смотрите! — проговорил Джендри, сняв чехол с тупой части лезвия.
Клинок был полым, а чехол, снимавшийся лишь частично, оказался крепкой тканью, пока непонятно для чего предназначенной.
— Рыцари и лично я привезли много таких клинков, их я предлагаю надеть на когти грифонам, и перевязать этой тканью. Теперь грифоны смогут убивать мертвых своими лапами, король Андуин, — выговорился Джендри, неимоверно довольный собой.
— Браво, лорд Баратеон, — улыбнулась Дейенерис.
— Я знал, что из юнца что-то да выйдет! — посмеялся Джон, дружески похлопав Джендри по плечу.
— Спасибо, Джендри Баратеон! — произнес Андуин, уважительно пожав руку молодому Баратеону.
— А теперь поговорим о нашем построении, — начал Томас, несколько ночей обдумывавший план предстоящей битвы.
Томас начал двигать камушки по ущелью, и только сейчас многие заметили, что каждый камушек несет на себе герб рода, и больше всего камней, как и численность войск числилась за Рассветным Орденом. Когда Томас закончил двигать камни, все вновь сгорбились над картой, и Джон, покивав головой, произнес:
— Весь центральный фланг за Рассветным Орденом. Левый фланг отходит силам Королевству Эрнедон, и правый — Альянсу.
— Расположение выбрано отличное, король Томас, но они волной обрушатся на нас, смешают строи, — раскинув руками предположил Кори.
— Я возглавлю авангард, Великий Магистр, пять моих оставшихся легионов встанут на пару сотен метров перед вами, и между нами будет лишь поле с ловушками. Мы остановим поток и начнем медленно отступать, завлекая вихтов на волчьи ямы и под огонь бомбард, катапульт, наших лучников, арбалетчиков и дворфов с самопалами, — вызвался Пламм, и Кори, выслушав своего друга до конца, одобрительно кивнул.
— Тормунд и Киллиан Грейвз возглавят конницу дотракийцев, итийцев и загорцев, а так же к ним под командование пришли все варвары-северяне из Карсона. Все они будут атаковать по сигналу Медива из Загорского Прохода, — доложил Джон, очертив на карте засадные полки Альянса.
После долгой дискуссии, когда была распита целая бочка вина, неожиданно Бран, молчавший весь совет, произнес:
— Охота будет не только на вас, Медив, но и на меня. Я — Трехглазый Ворон, носитель старой магии этого мира, его память и будущее. Но не будьте уверены, что если они добьются своих целей, то резко остановятся и бесцельно разбредутся по миру. Пока Королю Ночи существует угроза — он не успокоится, а мы все — угроза для него.
— Значит приманить его… — предположил Родрик, передвинув камушек его Черного Отряда к замку.
— Не думаю, что это выйдет, но если получится отрезать ему выход из ущелья, хотя бы на несколько минут, мы обрушим на него все наши силы, — уверенно предположил Дэймон.
— Я подумаю, что можно с этим сделать, — добавил Медив, начавший чертить под собой руны.
— В случае успеха, я обрушу на него всю тяжелую конницу Рассветного Ордена, все полсотни тысяч, если не больше…
— Будь, что будет, а теперь, вы можете разойтись, дабы отдохнуть перед тремя сигналами. Поешьте, выпейте чего покрепче, попрощайтесь с близкими людьми. Мои друзья, буду с вами на чистоту, даже в случае победы из нас многие не вернутся, проведите эти часы с пользой…
***
Едва лишь зал опустел, Йен, последний покидавший его человек, сразу же направился к покоям Джайны, располагавшимся, по словам Андуина, в восточном крыле замка у самой кухни. Только в поисках восточного крыла рыцарь потратил порядком десять минут, а вот комнату близ кухни он нашел сразу же — запах яств выдал её местоположение.
Он встал перед дверью, собрался с мыслями и постучал. Спустя минуту дверь стала отворяться, и, когда Джайна полностью растворила проход, Йен улыбнулся и произнес:
— Привет, я скучал…
Джайна легко улыбнулась и, подняв свои глаза к Йену, тихо произнесла:
— Я тоже скучала…
Она бросилась к нему и поцеловала, так нежно, как будто это была их последняя ночь. Он обнял её и поднял с земли, и, пронеся её через всю комнату, завалился на кровать. Моментально страх перед смертью пропал, и он чувствовал себя счастливым с ней, осознавая, что именно она, та самая, за которую стоит умереть и завязать с гулянками, выпивкой, стоит по-лордски остепениться…
***
— Джон, — тихо проговорила Дени, почувствовав его теплое дыхание у себя на спине.
— Дени, — прижал он её к себе, не желая отпускать и прощаться.
Она повернулась к нему — это, наверное, был их самый лучший секс, и она не хотела принимать то, что скорее всего она больше не увидит Джона. Дейенерис, пустив небольшую слезу, крепче прижалась к Джону и, почувствовав на себе всю его любовь и нежность, произнесла:
— Я не хочу тебя терять…
— Дени, не говори так, не смей даже думать об этом, — перебил Джон, взяв Дени за руку.
— Но если вы…
— Если мы проиграем, под Утумно есть подземный ход, и туда ты должна будешь забрать нашего сына, сына Кэтрин и Дэймона, многих детей и способных сражаться мужчин. Подземелья ведут далеко за горы, там вы и спасетесь, — пытаясь обнадежить Дени, проговорил Джон.
Она прижалась к нему с ещё большей силой — лишь она знала, что нет ей ничего дороже на свете, кроме Джона и её с ним сына, но потерять хоть одного из них — окончательно её выведет из себя, разобьет на мелкие кусочки. Они любили друг друга, и кроме этой любви им ничего не надо было во всем мире…
***
Родрик, Дэймон, Кэтрин и Роза засели у себя в покоях — им не хотелось разъединяться в эту ночь, они все прошли вместе, стали друг другу братьями и сестрами. Родрик, обнимая сидящую на его коленях Розу, большими глотками пил крепленое вино, а Дэймон, улыбнувшись, разбавил свое вино маковым молоком, убивавшим его физическую боль.
— Ну вот и все, — легко и обреченно улыбнулся Родрик, посмотрев на свою сестру так, будто никогда более её не увидит.
— Не говори так, братец, я тебя с того света достану, — улыбнулась Кэт, хотя в душе понимавшая, что брат её по своей натуре будет рваться в бой в числе первых и иметь огромную возможность погибнуть.
— Брат, мы будем биться спина к спине, как всегда, как бились всю жизнь, — спокойно проговорил Дэймон, до дна осушивший бокал вина с маковым молоком.