— Командир! — послышалось Бэйлу с правого края колонны, и он, развернувшись к источнику звука, увидел легкого конника, подзывающего к себе своего лорда.
— Я слушаю… — спокойно проговорил Бэйл, на деле павший духом и сильно удрученный.
— Вам надо это увидеть.
Всадник поскакал в сторону лагеря по лесному тракту, и по мере приближения к лагерю вонь усиливалась, и когда всадник остановился, на глаза Бэйлу и его воинам предстало поистине ужасное зрелище. Воины Михаэля Боле с распоротыми животами висели на деревьях, привязанные к ним за собственные внутренности и веревки. У многих не было глаз, освежеваны руки, ноги, отрезаны носы и уши, и самое ужасное, что некоторые были еще живы.
— Добейте их… Пусть не мучаются… — пустив слезу жалости и ужаса вымолвил Бэйл, не в силах наблюдать за мучениями истерзанных воинов.
Повешенные на своих внутренностях воины висели так до самого входа в лагерь, в который, пускай и с опаской, Бэйл въехал в числе первых. Тела мертвых лежали в кучах, некоторые горели, некоторые попросту гнили под палящим солнцем, но у многих, как заметил Бэйл, отсутствовали кожа, глаза и внутренности.
Воины спешились и начали двигаться к королевскому шатру, к которому была выложена дорожка из тел. Все прикрывали носы, ибо вонь была непередаваемая и сводила с ума. У шатра Михаэля Бэйл остановился и после долгих размышлений все-таки решил зайти.
Внутри воняло не меньше, чем на улице, но там не было тел, а по самому центру стоял огромный сундук. Бэйл аккуратно отворил его, и увиденное в нем содержимое заставило его изрыгнуть завтрак наружу. Сундук был доверху набит вырезанными глазами, и испуганный Бэйл вышел на улицу, сел на коня, и со своими воинами помчался к замку, врата которого были открыты.
Фэйртон пустовал, никаких признаков жизни не было. Только трупы, горы трупов на улицах и площади, выложенной содранной, человеческой кожей.
— Родрик поработал на славу… — проговорил Бэйл, прикрыв нос рукой.
— Что вы сказали, милорд? — переспросил всадник.
— Мне кажется, мы разбудили зверя…
========== Глава 58. Рассвет на юге, тьма на севере. ==========
Йен обожал Загорье — прекрасный и сказочный край, полный лесов и гор, но погода в этом благодатном крае всегда была переменчивой, от чего молодой рыцарь часто нервничал. Погода менялась неимоверно быстро, и даже сегодня, жаркое, солнечное утро, с наступлением которого отряд Родрика покинул лагерь, сменилось дождливым, хмурым днем, переходящим в прохладную ночь, сопровождаемую не менее хладной моросью.
Родрик отправил его, Хлата и десяток лучших лазутчиков проверить сведения, добытые из шатра Михаэля Боле. Уж больно не хотелось Родрику верить в то, что с юга движется огромная армия, уничтожавшая все на своем пути.
— Хлат, какой у тебя план? — спросил Йен, снимая свои доспехи.
— Переплывем реку чуть восточнее Роудс-Бридж, а дальше будем двигаться к югу, — спокойно произнес Хлат, глядя в сторону построенных укреплений армии Роуна МакХейга. Солдаты ставили частоколы, устанавливали катапульты и гарпуны — линия обороны неимоверно устрашала так и Йена, так и окружающих его лазутчиков.
— Ты закончил? — поинтересовался Хлат, видя, как Йен присыпает доспехи травой и мокрой, рыхлой землей.
— Да, можем идти…
Хлат начал наблюдать за действиями защитников и через пару минут медленно, гуськом покинули лес. Йен тяжко, согнувшись в три погибели, побежал за ним и другими лазутчиками. Когда между ними и частоколом осталось не более тридцати метров, Хлат лег на сырую землю и, обильно пачкаясь, начал ползти в сторону укреплений. Они обошли колья и сразу же прижались к невысокому частоколу, на многие километры протянувшемуся с запада на восток вдоль реки Дождливой. Йен был немногим выше этого частокола, а поэтому ему приходилось пригибаться, дабы не раскрыть их операцию.
— Йен?
— Что? — недовольно ответил рыцарь.
— Аккуратно выпрямись и посмотри, что творится за забором.
Йен развернулся к забору лицом и приподнял голову. Суета в лагере была неописуемая — огромное количество людей готовилось к битве, строились укрепления внутри лагеря, опытные бойцы обучали более молодых биться копьем и мечом. Вдали виднелся Роудс-Бридж, освещенный десятками огней, а по мосту, соединяющему две части этого замка, постоянно двигались колонны вражеских войск.
— Что видно? — спросил Хлат, сильно дернув Йена за руку.
— Да нихрена, конечно к восточной стороне несут огромное количество бревен…
— А это уже отличная новость, молодец… Пошли… — прошептал Хлат, направившись к ещё не заделанной бреши в частоколе.
Бойцов рядом с брешью не было — все были заняты либо постройкой орудий, либо спилом леса и постройкой тех самых частоколов. Хлат беззвучно пробежал внутрь лагеря, за ним рванул Йен и другие лазутчики. Йен волновался — это волнение подкашивало его ноги, он дрожал, ибо понимал, что ждет их в случае провала.
Обегая бревна, готовые орудия и палатки они оказались рядом с рекой, где Хлат сразу же вошел в воду и поплыл. Йен зашел по пояс за ним, смерил расстояние до другого берега — не менее пятидесяти метров плавания ожидало его и других лазутчиков. Выдохнув, Йен нырнул и поплыл вслед за Хлатом. Течение сбивало его, мешало плыть, на половине пути он почувствовал, что устал, и от холодной воды начало сводить его ноги. Собрав все силы в кулак, Йен таки добрался до берега, где оставшиеся лазутчики спокойно лежали, распластавшись по мокрому песчаному берегу.
С южной стороны реки укреплений было немного — до места, где выплыли лазутчики они не доходили, но хорошо просматривались вдали. Они были гораздо массивнее и грандиознее, стоило отдать должное лорду МакХейгу — что, что, а воевать он умел как никто другой.
Йен нащупал на поясе свой меч, плотнее застегнул ремень, и Хлат, вытерев волосы капюшоном, бессословно побежал в темноту. Чуть подышав, за ним побежал и Йен, но догнать, его, бесспорно, не мог. Хлат постепенно сбавлял шаг, давай лазутчикам догнать его и вскоре отряд достиг окраины леса.
Обессиленные бойцы упали к корням и стволам деревьев, но Хлат, сохраняя немыслимое спокойствие лица, лишь открыл флягу, отпил из неё и неторопливо повесил на пояс. Йен, поняв, что ему нужно срочно отлить, решил отойти на пару деревьев в сторону от отряда. Перебирая бессильными ногами и переступая корни деревьев, Йен зашел за дерево, потянулся к веревке на своих портах, но неожиданно к его лицу из темноты прикоснулось лезвие меча, а позже из темноты вышел мужчина в тяжелых доспехах, чью грудь украшало знамя в виде окольцованного черного солнца…
***
Отряд связали очень быстро — не прошло и минуты. Никто не оказал сопротивления, не стал драться с превосходящими силами, только пару трусливых визгов. Их повели вглубь леса, где вдалеке, за стволами деревьев, четко просматривались огни.
— Кто вы? — спросил Йен, агрессивно пытаясь распутать руки.
— Я не вправе об этом говорить. С вами поговорит наш маршал, — холодно отозвался боец, держащим руку на рукояти меча.
Хлат шел рядом с Йеном, но активных действий не принимал и постоянно молчал — то, что он попал в плен для него было неимоверным личным позором. Неизвестные солдаты шли, окружив пленников, и переговаривались друг с другом на непонятном языке. Огни становились всё ярче, сквозь темноту и гул дождя до них доносились крики и скрип колес. Вскоре они покинули лес, оказавшись в лагере неизвестной армии. Бойцы отрабатывали основы боя, строили стену щитов, из которой, как иглы у ежа, торчали длиннейшие копья. По лагерь носились конники, передавая донесения командирам, обычные бойцы рубили деревья, настилали их на землю, размытую после долгого вечернего дождя.
Минут десять двигаясь по лагерю, они приблизились к огромному шатру, вокруг которого стояли десятки стражников и горели большие костры, поддерживаемые толстенными поленьями, заранее спрятанными в соседствующей с шатром палатке. Дождь уже сходил на нет, а ветер успокаивался, отчего Йену показалось, что погода взбунтовалась против него — когда он на улице непрерывно идет дождь, а когда есть шанс высохнуть дома — погода резко улучшается.