— Я на верхний уровень… Проверю, жив ли Аэрон, Вильямс и Хлат.
— Беги, а я помогу нашим внизу…
Йен выбежал из покоев, направившись на верхние уровни чертога. Родрик же, увидев начавшуюся в замке и за его пределами резню из окна своих покоев, надел свой шлем и начал спускаться, преодолевая сопротивление редких, оставшихся на своем посту стражников.
***
Лорд Вильямс, окруженный десятком врагов, уже не мог сражаться и пал на колени, после чего окрыленный победой Бэйл с наслаждением обезглавил его своими мечами. Аэрон, спрятавшись за спинами гвардейцев раздавал редкие удары, лишь изредка вступая в открытый бой с роялистами.
— Лорд Дэмфэйр, наконец-то я вас встретил… Жаль, что не в вашем замке. — довольно проговорил Бэйл, даже красными глазами своими выражая свою радость от очередного, удавшегося плана.
— Мои стражники - одни из самых лучших в Заг…
Кинжал, пронзивший голову Аэрона и вышедший через глаз, не дал ему договорить. Тело десницы бесконтрольно рухнуло на каменный пол и из темноты появился Хлат, протирающий свой кинжал от крови.
— Идите, я буду ждать выживших тут.
Бэйл понимающе кивнул, хотя и осознавал, что доверять бывшему наемнику не стоит. Не став прятать мечи в ножны, Бэйл последний закрыл за собой дверь, оставив Хлата в одиночестве.
***
Маршал Конрад проснулся моментально, как только первые звуки резни донеслись до казармы, в которой расположились он и его лучшие воины. Не успев толком собраться, воины, схватив все, что было под руками, будь то вилки или табуретки, понеслись к выходу, помочь тем, кто ночевал в дальних казармах.
— Маршал, вам лучше остаться тут! — заорал рыцарь, появившийся из-за угла дома.
Конрад улыбнулся и, пафосно достав припрятанный под одеждами кинжал, покинул казарму.
По улице ручьями текла кровь, тела убитых и умирающих лежали кучами повсеместно, порой негде было ступить. Рыцари Ордена, вооруженные лишь ножами, стульями и скамьями, неожиданно для нападавших оказывали сопротивление. Они подбирали оружие мертвых роялистов, а Конрад, приняв меч из рук своего воина, принялся умело вырезать наступающих роялистов.
— Надо прорываться на площадь! — приказал Конрад.
Рыцари, образовав монолитную стену из щитов и ощетинившись поднятыми с земли копьями и мечами, начали медленно двигаться к вратам.
За стенами виднелся яркий, пламенный свет — лагерь уже, скорее всего, горел, и Конрад, понимая это, с удвоенной яростью и силой врубался в нападавших, не оставляя им никакого шанса.
— Великий Маршал! — послышалось Конраду, испуганно озирающемуся по сторонам.
К нему подбежал рыцарь, молодой, очевидно долго бежавший, ибо пот покрывал все лицо воина и падал ему на плащ и бородку.
— Я вас слушаю…
— Врата, они рвутся к вратам. Хотят нас отрезать…
— Солдаты Ордена, бежим! — вознеся к небу меч, заорал Конрад, поведя выживших за собой к вратам замка.
***
Родрик спускался по длинной винтовой лестнице, ведущий в главный чертог замка. Никто ему не преграждал ему путь — ни стражники, ни баррикады, а только многочисленные трупы подчиненных ему, королю Загорья, лордов. Лорд Мэтьюз, лорд Хиллард со своим сыном, и многие, многие другие. Опасаясь, что дверь чертога окажется заперта, Родрик разбежался и силой выбил ее, ворвавшись в зал, где было абсолютно пусто.
— Элина, ты редко покидаешь этот зал со своим трахателем, как там его, «Недодереком» Уинслоу… Покажись!
Никто не ответил на слова, и лишь спустя пару минут король Загорья услышал, как одна из дверей чертога отворяется…
***
— Кори! — истошно завопил Борча, почувствовав, как лезвие меча тяжко рассекло его спину.
Лейтенант обернулся и увидел, как загорец падает, истекая кровью и выкрикивая ругательства в адрес пронзившего его мечника. Подняв щит и приготовив меч, Кори помчался в атаку, как вдруг с неба на лагерь посыпалась туча стрел, убивая так своих, так и чужих воинов. Борча уже не кричал — и его, и того, кто воткнул меч ему в спину, поразили десятки стрел.
Конница Боле, Рэндэлов, Макхейга и короля Балерна Гонарда сметала лагерь Рассветного Ордена на глазах, и немногие выжившие начали стекаться в лагерь загорцев, тоже несущих огромные потери. Лишь Черный конный отряд — личная гвардия короля Родрика Эргана достойно сражалась, сдерживая нескончаемый натиск роялистов.
Черные латники, еще раз лавиной пройдя по наступающим, вернулись в осажденный лагерь, докуда еще не докатилась вся армия короля Балерна. Джейсон Бакстер, сняв свой шлем, помчался к Кори и, добравшись до него через тела мертвых и живых наступающих врагов, устало, еле дыша проговорил:
— Отходим в замок… Это наш единственный выход…
Лейтенант кивнул и, опустив забрало на лицо, громко, на грани срыва голоса, приказал:
— Загорцы, рыцари Ордена, отходим в крепость!
Джейсон подвел Кори коня, оседлав которого, тот встал во главу конников Родрика и помчался к замку через поле, по которому до замка им надо было скакать не менее мили… Мили, полной врагов и засад.
***
Йен, неаккуратно переступая ступеньки, заваленные трупами и отрубленными частями тел, поднялся в верхние покои чертога, где сразу же на глаза ему попалось тело лорда Вильямса, голова которого лежала в метре от самого тела.
Йен вновь обнажил меч и, пройдя десять метров, вошел в крупную гостиную, заваленную телами лордов Загорья и их гвардейцев. Аэрон лежал посреди комнаты, а из головы его торчал кинжал с подозрительно знакомой рукоятью. Не успев нормально рассмотреть кинжал, Йен получил глухой удар в спину, поваливший его на пол. Он почувствовал, как руки его были заломаны и мгновенно связаны тканью.
Немного повертевшись и произнеся про себя все известные ругательства, он наконец-то перевернулся на спину и увидел Хлата Муна, сидящего на табурете перед обездвиженным Йеном.
— Хлат? Какого, мать его, хрена? — ошарашенно произнес Йен, попробовав разорвать ткань, опутавшую его руки.
— С такого Йен… Ты знаешь меня, мою натуру… Мне просто обещали больше.
— А, так ты - продажный сучонок, оказывается…
— Не дерзи мне, рыцарь, я могу тобой воспользоваться как захочу сейчас, а ты даже ничего не сможешь мне сделать. — довольно проговорил Хлат, показно подержавшись за свой член сквозь штанину.
— Так убей меня, что мешает? — спросил Йен, понимая, чем он может поплатиться за свою дерзость.
— Я люблю тебя, юный воин, а поэтому не могу видеть твоих мучений, — произнес вставший Хлат, который, подойдя к Йену, склонился и поцеловал обездвиженного рыцаря.
Йен ничего не мог поделать. Ему было не то чтобы неприятно, он испытывал отвращение, но и не мог как-то этому помешать. Когда губы их разъединились, Хлат спокойно поднялся с колен, и взяв в руки факел, провел им по занавеске, которая почти мгновенно вспыхнула, а вслед за ней гореть начал ковер.
— Прощай, юный Эрган… — с некой печалью произнес Хлат, оставив Йена заживо сгорать в этих покоях.
Хлат закрыл за собой дверь, и Йен, почувствовав спиной приближение огня, и кашляя от едкого дыма, начал ползти к двери. Он никогда не боялся так, как это делал сейчас, и даже шутки о смерти в огне не спасали положение, страх одолевал его.
Огонь уже лизал кончики его пальцев, и, понимая, что это его последняя возможность спастись, Йен выгнул руки над пламенем. Острая, невыносимая и жгучая боль пронзила его сразу, но ткань никак не хотела сгорать.
Рыцарь принюхивался к запаху собственной, жареной плоти, и, почувствовав, как повязка ослабла, он покатился в сторону. Оперевшись на обожженые руки, он поднялся и, увидев кувшин, опустил в него зажаренные кисти. Резкая, щипающая боль заставила Йена дрожать, как от неприятных мурашек, и он, вытащив руки из воды, выбежал из горящих покоев в коридор.
Он попытался взять свой меч в руки, но как только он касался его, рука сама разжималась, не давая обхватить его со всей силой.