— Логно, я хочу поговорить о тех иксианцах, с которыми ты встречалась сегодня. Что они говорят об Оружии?
— Они не понимают, как оно действует, а я им ничего не сказала.
— Конечно, этого нельзя делать ни в коем случае.
— Вы опять будете возражать против соединения Оружия и Заряда?
— Ты что, издеваешься надо мной, Логно?
— Дама, я никогда не стану этого делать!
— Надеюсь.
Молчание. Логно поняла, что они обе имеют в виду одно и то же. После катастрофы уцелели всего триста образцов Оружия. Каждый образец мог быть использован только один раз, если его зарядить (Заряды находились под контролем Совета, и могли использоваться только с его согласия). Великая Досточтимая. Матрона распоряжалась только самим Оружием, то есть имела только половину страшной власти. Без Заряда Оружие представляло собой лишь маленькую трубку, которую можно было носить в руках. Заряженное Оружие могло причинить мгновенную бескровную смерть любому, кто окажется в пределах досягаемости.
— Многоликие, — процедила сквозь зубы Великая Досточтимая Матрона.
Логно кивнула в темноту, туда, откуда донеслись слова Высочайшей Особы.
Может быть, она видит меня. Мне не известно, что еще ей удалось сохранить и чем снабдили ее иксианцы.
Саму же катастрофу учинили Многоликие, будь они навеки прокляты. Они и их футары! Та легкость, с какой были конфискованы Оружие и Заряды! Это же чудовищная сила! Надо как следует вооружиться, прежде чем возобновить битву. Дама права.
— Да, та планета — Баззелл, — проговорила Великая Досточтимая Матрона. — Ты уверена, что ее никто не защищает?
— Мы не смогли обнаружить там никаких признаков оборонительных систем. Контрабандисты говорят, что ее действительно никто не защищает.
— Но там так много Черного Камня!
— Здесь, в пределах Старой Империи, редко кто отваживается нападать на ведьм.
— Мне не верится, что на этой планете только горсть ведьм! Наверно, это какая-то ловушка.
— Такое всегда возможно, Дама.
— Я не доверяю контрабандистам, Логно. Плените еще несколько человек и выпытайте больше подробностей о Баззелле. Может быть, ведьмы и слабы, но я не думаю, что они глупы.
— Слушаюсь, Дама.
— Передай иксианцам, что они очень расстроят меня, если не смогут воссоздать Оружие.
— Но без Заряда, Дама…
— Этим мы займемся, когда наступит нужный момент. А теперь иди.
Логно с преувеличенным шипением произнесла: «Слушаюсь!», и вышла. Даже темнота в коридоре показалась ей благословенной после непроглядного мрака спальных покоев. Придворная дама заспешила на свет вестибюля.
***
Мы склонны заимствовать у противников их худшие качества.
Опять эти образы воды!
Мы собираемся превратить эту проклятую планету в пустыню, а мне грезится вода!
Одраде сидела в своем кабинете, не обращая внимания на привычный беспорядок на рабочем столе. Ее преследовало одно видение: Дитя Моря, качающееся на омывающих его волнах. Волны были окрашены в цвет крови. Видно, ее Дитя Моря само предчувствовало наступление кровавых времен.
Верховная Мать знала, откуда берутся эти видения: все началось в те времена, когда она еще не помышляла о том, что станет Преподобной Матерью; детство проходило на Гамму, на красивейшем берегу теплого моря. Забыв о тревогах, она улыбнулась, вспомнив, как папа готовил устриц. Лично она предпочитала их в тушеном виде.
Из своего детства она лучше всего помнила морские прогулки. Плавание затрагивало самые сокровенные струны ее существа. Вздымавшиеся и падающие волны, вид необъятного, безграничного горизонта, странные и диковинные места, возникающие на этом горизонте, трепетное чувство опасности — все это поддерживало биение жизни. Эти счастливые часы подтверждали уверенность Одраде в том, что она — истинное Дитя Моря.
В море становился спокойнее и папа. Мама Сибия чувствовала себя на вершине счастья, она наслаждалась ветром, обвевавшим ее лицо и разметывавшим длинные темные волосы. Те времена отличались чувством равновесия, это убеждение высказывалось в душе на языке, который был древнее, чем язык самой старой Чужой Памяти. Этот инстинкт говорил: Это мое место, моя стихия. Я — Дитя Моря.
Именно тогда, в детстве, укрепилось в Одраде понимание того, что есть душевное здоровье. Это было умение сохранять равновесие в чуждой стихии моря. Поддерживать свое «я», невзирая на неожиданно возникающие грозные волны.