Но кабинет кажется чужим не им, а мне.
— Как ты себя чувствуешь, Дар? — участливо спросила Тамалейн.
Одраде взмахом руки попыталась выпроводить их, но обе женщины не двинулись с места.
В сознании Одраде происходили вещи, которые нельзя было объяснить длинными рабочими днями и недостаточным отдыхом. Уже не первый раз ей казалось, что она работает в каком-то чужеродном окружении, в чуждой ей обстановке. Прошлой ночью, когда она перекусывала за этим столом, на его поверхности точно так же мелькали всякие сообщения, но тогда она смотрела на них, как на незаконченную работу.
Каких Сестер следовало сохранить для этого ужасного Рассеяния? Как повысить шансы выживания песчаных форелей, которых взяли с собой Сестры Рассеяния? Каковы нужные партии меланжи? Надо ли выждать какое-то время, прежде чем посылать в неизвестность новую группу Сестер? Надо ли поторопить Сциталя, чтобы он поскорее открыл, каким образом тлейлаксианцы выращивают в своих чанах меланжу?
Одраде вспомнила, что мысль об отчуждении пришла ей в голову, когда она жевала сандвич. Она развернула ломтики и внимательно их рассмотрела. Что я ем? Куриная печень с луком и лучшим хлебом Капитула.
Пристальное внимание к обычным вещам — вот где ключ к разгадке отчуждения.
— Похоже, ты больна, — сказала Беллонда.
— Это просто усталость, — солгала Одраде. Они понимали, что она лжет, но не могли же они бросить ей вызов?
— Вы устали точно так же. — В тоне Одраде прозвучала вполне правдоподобная забота и привязанность.
Белл не была удовлетворена таким ответом.
— Ты подаешь нам плохой пример!
— Что? Я?
Притворство не ускользнуло от внимания Белл.
— Ты прекрасно знаешь, что ты делаешь!
— Ты всегда показываешь всем свою заботу и эмоциональную привязанность, — подлила масла в огонь Тамалейн.
— Даже по отношению к Белл.
— Мне не нужна твоя проклятая привязанность. В ней что-то не так.
— Только если я использую ее для принятия важных решений, Белл. Только в этом случае.
Голос Беллонды снизился до свистящего шепота.
— Некоторые думают, что ты неисправимый романтик, Дар. Ты знаешь, куда это может тебя привести.
— Объединить вокруг меня Сестер для целей, не связанных с выживанием. Ты это хочешь сказать?
— Иногда ты причиняешь мне страшную головную боль, Дар!
— Это мое право и обязанность — причинять вам всем головную боль. Когда у вас не болит голова, вы становитесь беззаботными и беспечными. Привязанность вам не нравится, но когда вас ненавидят, вы прекрасно себя чувствуете!
— Я знаю свои недостатки.
Ты не можешь быть Преподобной Матерью, но не понимаешь этого.
Кабинет снова стал родным и знакомым, но теперь Одраде знала источник отчуждения. Она думала об этом кабинете, как части древней истории, видя его таким, каким он мог быть много веков назад. Именно таким он и станет, если удастся ее план. Теперь она знала, что надо делать. Пора открывать суть первого шага.
Осторожно.
Да, Тар, сейчас я так же осторожна, как и ты.
Да, Бел и Там стары, но их ум может быть острым, когда того потребуют обстоятельства.
Одраде пристально посмотрела в глаза Белл.
— Паттерны, Белл. Наш паттерн — это не отвечать насилием на насилие. — Она подняла руку, заставив Беллонду замолчать на полуслове. — Да, насилие порождает ответное насилие, и этот маятник, раскачиваясь все сильнее, в конце концов сметает обе противоборствующие стороны.
— Что ты предлагаешь? — потребовала ответа Тамалейн.
— Может быть, нам следует заманить быка еще дальше?
— Мы не смеем этого делать. Пока не смеем.
— Но мы не смеем и сидеть здесь сложа руки и ждать, когда они найдут нас. Лампадас и другие несчастья, свалившиеся на нас, ясно говорят о том, что будет с нами, когда они нагрянут. Когда, а не если.
Произнося эти слова, Одраде вновь почувствовала себя на тугом канате над пропастью, а сзади крадется темная фигура с топором. Ей захотелось погрузиться в свой ночной кошмар, оглянуться и посмотреть, кто этот палач, но она не осмелилась этого сделать. Это была ошибка Квисатц Хадераха.