Выбрать главу

Айдахо отступил в сторону и посмотрел, как Тег повторяет движение, исправляя ошибки короткими резкими ударами по напряженным от неумения мышцам.

— Пусть твое тело заставит тебя учиться! — сказал Айдахо, когда Тег спросил, зачем Дункан это делает.

Когда они присели отдохнуть, Тег спросил, что имел в виду Айдахо под «душевной болью».

— Вокруг твоей исходной памяти возведены защитные стены — таково условие роста гхола. В нужный момент эта память хлынет в твое сознание. Не все воспоминания будут приятными.

— Верховная Мать говорила, что твою память восстановил старый башар.

— О боги бездны, дитя! Почему ты все время говоришь: «Башар»? Ведь это был ты!

— Но я еще не знаю этого.

— Ты представляешь собой особую проблему. Для того чтобы гхола пробудился, в его сознании должно присутствовать воспоминание о собственной смерти. Но твои клетки были взяты до смерти башара.

— Но башар мертв!

— Башар! Да, он мертв. Ты должен вспомнить самый болезненный момент и только тогда ты поймешь, что ты — башар!

— Ты действительно сможешь вернуть мне память?

— Да, если ты сможешь выдержать боль. Ты знаешь, что я сказал тебе, когда ты восстановил мою память? Я сказал: «Атрейдес! Как вы все похожи друг на друга!»

— Ты ненавидел… меня?

— Да, и мало того, ты сам себе был отвратителен из-за того, что причинил мне. Теперь ты понимаешь, что мне предстоит с тобой сделать?

— Да, сэр, — тихо произнес мальчик.

— Верховная Мать сказала, что я не должен предать твое доверие… хотя ты предал мое.

— Но я восстановил твою память?

— Видишь, как легко думать о себе, как о башаре. Ты был потрясен. Но да, ты восстановил мою память.

— Это единственное, чего я хочу.

— Ты так говоришь.

— Верховная… Мать говорит, что ты ментат. Это поможет тому, чтобы и я… стал ментатом?

— Логика говорит «да». Но у ментатов есть пословица, которая утверждает, что логика движется слепо. Мы знаем, что именно логика выбрасывает тебя из гнезда порядка на мостовую хаоса.

— Я знаю, что такое хаос! — В тоне прозвучала нескрываемая гордость.

— Ты так думаешь.

— Но я доверяю тебе!

— Послушай меня! Мы — слуги Бене Гессерит. Преподобные Матери строили свой Орден не на доверии.

— Должен ли я доверять Верховной Матери?

— В тех пределах, которые со временем станут тебе ясны. Но теперь должен тебя предупредить, что Бене Гессерит основан на принципе организованного недоверия. Тебя учили тому, что значит демократия?

— Да, сэр. Демократия — это когда голосуешь…

— Демократия — это когда не доверяешь тому, кто обладает властью над тобой! Сестры хорошо это понимают. Не слишком доверяй им.

— Значит, я не должен слишком доверять и тебе?

— Единственное, в чем ты можешь мне доверять, так это в том, что я приложу все усилия к тому, чтобы восстановить твою исходную память.

— Тогда мне все равно, насколько это больно.

Он посмотрел на глазок видеокамеры, свидетеля их выражений.

— Они не возражают против того, что ты говоришь о них?

— Они относятся к ментату только как к источнику полезных сведений.

— То есть фактов?

— Факты — хрупкая вещь. Ментат может запутаться в них. Слишком много существует надежных данных. Все это похоже на дипломатию. Надо получить добротную ложь, чтобы отразить ее в своих проекциях.

— Я… растерян.

Мальчик употребил слово, сомневаясь, что оно выражает суть того, что он хотел сказать.

— Однажды я сказал об этом Верховной Матери. Она ответила: «Я плохо себя вела».

— Ты не должен вызывать у меня растерянность?

— Только если это делается в интересах обучения.

Видя, что Тег не на шутку озадачен, Дункан продолжил:

— Давай я расскажу тебе одну историю.

Тег немедленно сел на пол, что показало Айдахо, что Одраде часто использовала ту же тактику. Тег был всегда очень восприимчив.

— В одной из моих жизней у меня была собака, которая терпеть не могла моллюсков, — заговорил Айдахо.

— У меня были моллюски, их привозили с Великого Моря.

— Да, ну так вот, мой пес ненавидел моллюсков за то, что одна из этих тварей как-то раз плюнула ему в глаз. Ему стало больно, глаз сильно жгло. Но что еще хуже, жидкость брызнула из совершенно невинной ямки в песке, где не было видно никакого моллюска.

— И что же сделала твоя собака? — Мальчик от нетерпения подался вперед, подперев подбородок кулаком.