— Но они запрещают это.
Он взглянул на глазки видеокамер.
— Эти собаки наблюдают за нами, и у них есть клыки.
— Я знаю. И сейчас я разговариваю именно с ними. Моя любовь к тебе — не порок. Порок — их холодность. Они очень похожи на Досточтимых Матрон.
Игра, из которой нельзя удалить ни одного фрагмента.
Он хотел выкрикнуть эти слова, но сдержался, понимая, что наблюдатели услышат и то, что не было сказано вслух.
Мурбелла права. Нельзя обольщаться иллюзией, что можешь усыпить бдительность Преподобных Матерей.
Она смотрела на него, и ее глаза внезапно заволоклись какой-то пеленой.
— Какая ты сейчас чужая. — Он понял, какой Преподобной Матерью она станет.
Отвлекись от этих мыслей!
Мурбелла иногда испытывала странное, похожее на отвращение чувство, когда думала о памяти, которую Айдахо сохранил о своих прошлых жизнях. Она считала, что предыдущие воплощения делали его похожим на Преподобных Матерей.
— Я столько раз умирал.
— Ты помнишь это? — Она каждый раз задавала ему один и тот же вопрос.
Он только молча покачал головой, не желая ничего говорить толкователям из службы наблюдения.
Только не смерти и не пробуждения.
От частого повторения эти диалоги изрядно наскучили обоим. Иногда он даже не пытался занести эти воспоминания в секретный файл. Нет… это были встречи с другими людьми, долгая череда узнаваний.
Это было то, чего, как она сама говорила, хотела от него Шиана.
— Интимных тривиальностей. Это то, чего хотят все художники.
Шиана сама не понимала, чего просит. Все эти живущие в его памяти люди каждый раз приобретали новое значение. Новые паттерны внутри старых. Мельчайшие детали приобретали мучительную ясность, которой он не мог и не хотел делиться ни с кем… даже с Мурбеллой.
Прикосновение руки к моему плечу. Лицо смеющегося ребенка. Сверкание ярости в глазах нападающего противника.
Мирские дела без счета. Знакомый голос, говорящий: «Я просто хочу поднять ноги и отрубиться. Не проси меня двигаться».
Все это стало частью его существа. Они въелись в его характер. Жизнь спаяла все эти впечатления в один конгломерат, и он не смог бы никому объяснить, что это такое и как это произошло.
Мурбелла заговорила, не глядя на Айдахо:
— В тех твоих жизнях было много женщин.
— Я их никогда не считал.
— Ты любил их?
— Они давно мертвы, Мурбелла. Одно могу сказать — в моем прошлом нет ревнивых призраков.
Мурбелла погасила свет. Он закрыл глаза и в полной тьме почувствовал, как она вползла в его объятия. Он крепко обнял ее, понимая, что она остро нуждается в этом, но мысли продолжали свой заданный бег.
Откуда-то из глубин памяти всплыли слова одного из учителей школы ментатов: «Самые значительные вещи могут стать абсолютно неважными в мгновение ока. В такие моменты ментат должен испытывать радость».
Он не чувствовал никакой радости.
Все эти жизни продолжали существовать в нем, невзирая ни на какие ментатские значимости. Ментат должен свежим входить в каждый новый миг своей жизни. Ничего старого, ничего нового, ничего, налипшего в душе из прежнего опыта, ничего поистине знаемого. Ты сеть и предназначен только лишь для того, чтобы исследовать добычу.
Почему это не проходит? Что я натворил из этого жребия?
Таков был взгляд ментата. Но не было способа, каким Мастера Тлейлаксу могли бы включить все клетки всех Айдахо-гхола, чтобы воссоздать его на этот раз. В серии собраний клеток должны были быть пробелы, и он знал, где расположены эти пробелы.
Но в моей памяти нет пробелов. Я помню все.
Он стал сетью, сплетенной вне Времени. Именно так я воспринимаю людей из моего видения… через сеть. Это было единственным объяснением, которое мог дать ум ментата, и если об этом догадаются Сестры, то они придут в ужас. Не важно, как он станет убеждать их в противном, они все равно будут кричать в один голос: «Это новый Квисатц Хадерах! Убейте его!»
Так что, работай на себя, ментат!
Он понимал, что большая часть мозаики уже у него в руках, но они все никак не складывались в цельную картину, не наступал тот момент, когда ментат чувствует себя вознагражденным за все свои вопросы.
Игра, из которой нельзя удалить и одного фрагмента.
Извинения за экстраординарное поведение.
«Они хотят нашего осознанного участия в своей мечте».
Испытующий пределы.
Люди могут сохранять равновесие на самых странных поверхностях.