— Берегись, Мурбелла, этот рог изобилия, как ты его называешь, может обернуться ящиком Пандоры.
Мурбелла поняла намек. Она застыла на месте, не сводя взгляда с Верховной Матери.
— Вот как? — едва слышно выдохнула она.
— Ящик Пандоры порождает распыление сил, что приводит к потере жизненной энергии. Ты многословно рассуждаешь о том, что попала в струю, что станешь Преподобной Матерью, но не понимаешь, что это значит и чего мы от тебя хотим.
— Значит, вам нужны не мои сексуальные способности.
Одраде с нарочитой величавостью приблизилась к Мурбелле на восемь шагов. Поскольку Мурбелла коснулась этого предмета, то нельзя вступать с ней в спор, пререкания должны быть пресечены волевым решением Верховной Матери.
— Шиана легко овладела твоим мастерством, — сказала Одраде.
— Значит, вы используете ее для этого ребенка!
В голосе Мурбеллы Одраде услышала недовольство. Отголосок прежнего воспитания. Когда начинает развиваться человеческая сексуальность? Шиане, которая находится сейчас в одном из отсеков корабля-невидимки, предстоит заняться выяснением этого вопроса. «Надеюсь, вы поймете источник моего упрямства и почему я была такой скрытной, Верховная Мать».
«Я понимаю, что фрименские запреты переполняли твое сознание, когда ты попала в наши руки».
Этот обмен мыслями разрядил обстановку. Но как использовать этот диалог для того, чтобы изменить направление хода мыслей Мурбеллы? Надо предоставить события самим себе, прежде нем я найду выход.
Это должна быть репетиция. Постоянно будут возникать нерешенные проблемы. Тот факт, что практически каждое слово, произнесенное Мурбеллой, может быть предсказуемым, станет большим испытанием.
— Почему вы избегаете применять этот испытанный способ для достижения господства, но хотите применить его в отношении ребенка?
— Вам нужны были рабы? — парировала Одраде.
Их взгляды встретились. Мурбелла лихорадочно размышляла. Разве я считала мужчин своими рабами? Возможно, я провоцировала в них состояние полной покинутости, давая им предварительно ощущение такого полового экстаза, о котором они не могли даже мечтать до встречи со мной. Меня учили давать им это ощущение и, таким образом, контролировать их поведение.
Я поступала так, пока меня не поработил Дункан.
Одраде уловила скрытность во взгляде Мурбеллы и поняла, что молодую женщину переполняют мысли, которые очень трудно высказать. Дикость следует своими путями, которыми разум идти не способен. Похоже, что душа Мурбеллы необратимо запятнана, женщина пытается замаскировать эту отметину и стремится спрятать даже саму маскировку. В Мурбелле была грубость, которая искажала все ее мысли и поступки. Слой над слоем над слоем…
— Вы боитесь того, что я могу сделать, — сказала Мурбелла.
— В том, что ты говоришь, есть доля правды, — согласилась Одраде.
Честность и искренность — инструменты, которые надо использовать с осторожностью и в ограниченных пределах.
— Дункан. — Голос Мурбеллы был лишен всякого выражения, сказалось воспитание, полученное в Бене Гессерит.
— Боюсь, что ты разделишь с ним его судьбу. Ты находишь странным, что Верховная Мать способна испытывать страх?
— Я знаю о вашей искренности и честности. — В устах Мурбеллы эти слова прозвучали отталкивающе.
— Преподобных Матерей учат никогда не отказываться от своего «я». Нас учат не мешать себе заботами о других.
— И это все?
— На самом деле все обстоит гораздо глубже и тянет за собой многочисленные крепкие нити. Быть членом Бене Гессерит — значит приобщиться к совершенно неординарному образу мыслей и действий.
— Я понимаю, в чем суть вашего вопроса: Дункан или Бене Гессерит. Знаю я ваши трюки.
— Думаю, что нет.
— Есть вещи, которых я никогда не сделаю.
— Каждый из нас ограничен своим прошлым. Я делаю свой выбор, делаю то, что должна, только потому, что мое прошлое отличается от твоего.
— Вы продолжите мое обучение, невзирая на то, что я сейчас сказала?
Одраде вникала в слова Мурбеллы со всем тщанием, которого требовала обстановка. Каждое чувство было обострено до предела, словно щупальца, протянутые из сознания для зондирования враждебной вселенной.
Бене Гессерит должен изменить свои обычаи. И передо мной человек, который поведет нас навстречу этим изменениям.
Беллонда пришла бы в ужас от такой перспективы, да и многие Сестры откажутся принять ее. Но от реальности не уйдешь, факты — упрямая вещь.