Почувствовав подозрения Беллонды, Шиана сказала:
— В действительности мы спорим о Дункане и Теге. Сказать по правде, мне уже надоел этот спор.
— Если бы я только могла понять, что ты на самом деле затеваешь, Дар, — протянула Беллонда.
— Энергия всегда выступает в некоей форме, Белл!
— Что ты хочешь этим сказать? — изумленно спросила старуха.
— Они скоро найдут нас, и я знаю как.
Ошеломленная Беллонда едва не раскрыла рот.
— Мы — рабы своих привычек, — сказала Одраде. — Рабы энергии, которую создаем. Может ли раб вырваться на свободу? Белл, ты знаешь эту проблему не хуже меня.
Белл выглядела совершенно растерянной.
Одраде внимательно посмотрела на нее.
Гордыня — вот что увидела Одраде, глядя на Сестер. Чувство собственного достоинства — лишь маска. Не было никакого унижения. Вместо этого видимый невооруженным глазом конформизм, истинный паттерн Бене Гессерит. В обществе, образованном по такому принципу, зазвучал предупреждающий об опасности сигнал.
Шиана пришла в замешательство.
— Привычек?
— Привычка всегда охотится за тобой. Твое «я», которое ты сформировала, будет всегда преследовать тебя. Призрак станет рыскать вокруг тебя, стремясь овладеть твоим телом, твоим существом. Мы пристрастны к тому «я», которое сами сконструировали. Мы — рабы наших деяний. Мы привязаны к Досточтимым Матронам, а они к нам, словно к наркотику!
— Это все твой проклятый романтизм! — сказала Беллонда.
— Да, я романтик… в том же смысле, как и Тиран. Он приучил себя к фиксированной форме своего творения. Я же очень чувствительна к западне предзнания, которую он соорудил.
Но, Боже, как близок охотник и как глубока пропасть.
Беллонда не была умиротворена.
— Ты сказала, что знаешь, как они найдут нас.
— Им остается только познать собственные привычки и тогда они… Что такое? — осеклась Одраде, обратившись к послушнице, подошедшей к Преподобным Матерям по крытому переходу.
— Верховная Мать, прибыла Преподобная Мать Дортуйла. Мать Финтиль встретила ее на* взлетном поле, и через час они обе будут здесь.
— Доставьте ее в мой кабинет, — распорядилась Одраде. Она посмотрела на Беллонду диким взглядом: — Что она говорит?
— Мать Дортуйла больна, — ответила послушница.
Больна? Странное слово для обозначения состояния Преподобной Матери.
— Прибереги свои суждения. — В Беллонде заговорил ментат, враг романтизма и необузданного воображения.
— Пусть Там присутствует при разговоре в качестве наблюдателя, — сказала Одраде.
Дортуйла вошла в кабинет Верховной Матери, опираясь на костыль. Стрегги и Финтиль помогали ей. В глазах Дортуйлы светилась прежняя твердость, она оценивающим внимательным взглядом окинула помещение. Капюшон был откинут, открывая волосы, словно перцем, побитые коричневатой сединой. Когда гостья заговорила, в ее голосе почувствовалось явное утомление.
— Я все сделала, как вы приказали, Верховная Мать.
Как только Стрегги и Финтиль вышли, Дортуйла, не дожидаясь разрешения, села в кресло рядом с Беллондой. Коротко взглянув на Шиану и Тамалейн, она твердо посмотрела в глаза Одраде.
— Они встретятся с вами на Джанкшн. Они думают, что эта идея принадлежит им, там же находится и Королева Пауков.
— Как скоро состоится встреча? — спросила Шиана.
— Они настаивают на сроке в сто дней, начиная с сегодняшнего числа. Могу сказать и более точно, если хотите.
— Почему так долго? — поинтересовалась Одраде.
— Вы хотите знать мое мнение? Они используют это время для укрепления обороны Джанкшн.
— Гарантии? — смиренно спросила Там.
— Дортуйла, что с тобой случилось? — Одраде была потрясена внешним видом дрожавшей от слабости женщины.
— Они проводили на мне опыты. Но важно не это, а подготовка к встрече. Что ценно, они обещают вам безопасный прилет на Джанкшн и вылет оттуда. Не верьте им. Вам разрешено взять с собой небольшую свиту из слуг, не более пяти. Примите во внимание, что они могут убить их всех, хотя… Возможно, мне удалось убедить их в ошибочности такого решения.
— Они надеются, что я привезу им свидетельства подчинения Бене Гессерит? — холодно поинтересовалась Одраде. Слова Дортуйлы приподняли завесу над призраком надвигающейся трагедии.
— Это была приманка.
— Где Сестры, которые отбыли с тобой?
Дортуйла стукнула себя по лбу — характерный жест для воспитанниц Бене Гессерит.